Любовник леди Софии

София раньше и представить не могла, что мужчина способен слушать женщину, уважать ее мнение. Росс же слушал ее внимательно, с неподдельным интересом, никогда не высмеивал ее взгляды, даже когда не соглашался с ними.

— Знаешь, — мечтательно произнесла София, положив голову мужу на колени и глядя на широкие листья над головой, — беседовать с тобой даже еще приятнее, чем заниматься любовью.

Росс наклонился к ней, и прядь темных волос упала ему на лоб.

— Это комплимент как собеседнику или упрек мне как любовнику?

София улыбнулась и погладила ему грудь.

— Нет, упреков по этому поводу у меня к тебе нет. Просто я никогда не ожидала, что с мужем можно беседовать обо всем на свете.

— А что же ты в таком случае ожидала, если не секрет? — спросил Росс. Его явно позабавило ее признание.

— Ну, как обычно бывает — что мы будем обсуждать с тобой всякие мелочи, ничего серьезного, что в доме у нас у каждого будут свои комнаты, куда другой не вхож, и большую часть дня мы будем проводить порознь. По ночам, но не слишком часто, ты будешь наведываться ко мне в спальню, и я буду время от времени спрашивать твоего совета…

София умолкла, увидев, что на его лице промелькнуло странное выражение.

— В чем дело? — спросила она испуганно. — Я сказала что-то не то?

— Нет, — ответил Росс, но выражение его лица по-прежнему оставалось задумчивым. — Мне вдруг пришло в голову, что ты только что описала мои отношения с Элинор.

София подняла голову и пригладила растрепавшиеся волосы. Росс так редко вспоминал рвою первую жену, что София подчас забывала о том, что ее муж когда-то был женат.

Казалось, он принадлежал ей всем своим существом, и ей было трудно представить себе, что когда-то он жил с другой женщиной, любил ее, держал в своих объятиях. Почувствовав внезапный укол ревности, она тем не менее попыталась не выдать этого.

— И тебя это устраивало?

— Пожалуй, да. — В его серых глазах застыла задумчивость. — Однако боюсь, что на сей раз мне этого показалось бы мало. Я ищу в отношениях с любимой женщиной гораздо большего, — произнес он и снова умолк, словно размышляя о чем-то.

 — Элинор была хорошей женой… но слишком хрупкой.

София сорвала травинку и, вертя в пальцах, принялась ее рассматривать. Она тоже пыталась понять, что притягивало этого крупного, полного жизненных сил мужчину к болезненной, изнеженной женщине. Для такого, как он, жизнелюба выбор был, мягко говоря, несколько странным.

Казалось, Росс читает ее мысли.

— Мне хотелось защитить Элинор, — произнес он.