Любовник леди Софии

В ответ тот бросил в сторону старшего брата гневный взгляд:

— Скажи мне, в каких ты отношениях с мисс Сидней, что готов немедленно встать на ее защиту?

Однако не успел Росс ответить на этот вопрос, как миссис Кэннон вновь сочла нужным вмешаться в их словесную перепалку:

— Мэтью, я убеждена, что ты нарочно пытаешься задеть Росса. Его отношения с мисс Сидней касаются только его самого, и никого больше. А теперь, будь добр, подожди за дверью и дай нам хотя бы минуту покоя.

— С превеликой радостью, — ответил Мэтью, хотя и довольно сердито.

 — Я никогда не любил наносить визиты больным.

Как только он вышел из комнаты, мисс Сидней тотчас наклонилась к старшему сыну:

— И все-таки, Росс, в каких ты отношениях с мисс Сидней?

Росс с трудом удержался, чтобы не расхохотаться.

— Но ведь ты только что сказала, что наши с ней отношения никого не касаются.

— Безусловно. Но ведь я твоя мать и имею полное право знать, если ты вдруг проявил интерес к какой-нибудь женщине.

Росс усмехнулся ее неприкрытому любопытству:

— Даже не надейся.

Я ни в чем тебе не признаюсь.

— Росс, — строго произнесла мать, а затем закатила глаза и улыбнулась: — Знаешь, я уже забыла, когда в последний раз видела тебя веселым. Я даже решила, что ты разучился смеяться. Но, дорогой мой мальчик, — завести роман с прислу гой! И это тогда, когда ты можешь выбрать любую из самых богатых, самых благовоспитанных невест во всей Англии!

Росс посмотрел матери в глаза. Он отлично понимал, что сама идея брака с представительницей иного сословия представляется ей чудовищным, вопиющим нарушением всех и всяческих правил и условностей.

Одно дело — ни к чему не обязывающая любовная интрижка. Против этого никто не возражал. Однако джентльмен никогда не запятнает себя женитьбой на собственной прислуге. Но Росс был выше этих условностей. За годы, проведенные на Боу-стрит, ему не раз приходилось сталкиваться и с особами королевской крови, и с теми, у кого в этой жизни не было за душой ни гроша. И опыт общения с представителями самых разных сфер жизни — от верхов до самого дна — убедил его в том, что условности и предрассудки его класса отдают самым откровенным лицемерием. Он видел немало представителей так называемых благородных семейств, способных на самые подлые, самые низкие поступки, и бездомных бродяг, которые подчас вели себя как истинные джентльмены.

— Отец мисс Сидней был виконтом, — сказал он матери.