Любовник (СИ)

Именно в этот момент из глубины моей квартиры доносится Женькин голос:

- Твою мать, Егор! Где мои чулки?!

Вскидываю глаза, и мы с Викой врезаемся друг в друга взглядами. Время замедляется, все внешние раздражители теряют свои свойства. Ставшее вдруг туннельным мое зрение видит только ее. Все мои рецепторы направлены только на Кису.

Судорожный вдох, трепет ресниц как в замедленной съемке, подозрительный блеск глаз и стремительно усиливающаяся бледность.

В какой-то момент мне кажется, что она вот-вот грохнется в обморок.

- Это кто, Егор? – раздается оттуда голос Женьки.

Сука! Это пздц! Я буквально чувствую, как внутри Вики что-то с треском ломается. Взгляд становится отрешенным, расфокусированным. Плечи поникают.

- Соседка, - ровно отвечает за меня.

- Женя, уйди, - так же, на одной ноте, говорю ей.

Фыркнув, та уносится обратно в спальню, а мы с Викой снова остаемся вдвоем.

Она больше на меня не смотрит, а у меня от этого внутренности узлом завязываются, и волосы на загривке дыбом встают. Под кожу ужас леденящий прокрадывается, аж колотить всего начинает.

Я, честное слово, готов сейчас оправдываться и унижаться, лишь бы она не навыдумывала себе то, чего нет.

- Прости, я не знала, что ты не один.

- Из-за меня? Не стоит Егор.

Так и не глянув на меня, она медленно разворачивается и идет к лифту. У меня, бл*дь, все нутро к ней рвется. Выхожу, как был, босиком на лестничную площадку, иду за ней, как привязанный.

- Вика, ты зачем приходила?

Она останавливается. Стоит несколько секунд, разглядывая стену подъезда, а потом оглядывается на меня.

- Хотела сказать, что мы с Костиком помирились.

- Помирились?.. – повторяю хриплым эхом.

- Да. У нас снова все хорошо, мы поговорили и разрешили все недопонимания.

- У вас были недопонимания?

Она че несет, бл*дь?! К чему клонит?

- Да, иначе я бы с тобой… никогда…

Пока я захлебываюсь бьющей из меня фонтаном горечью, она вдруг разворачивается ко мне и улыбается.

- Мы любим друг друга. Костя хочет детей. Я тоже.

Я словно лбом об стену расшибаюсь. Всмятку. Отовсюду хлещет кровь, а я и вдоха сделать не могу.

Слышу только легкие удаляющиеся шаги, звук открывающихся дверей лифта и ее далекий голос:

- Скажи своей девушке, что ее вещи в шкафу на самой верхней полке.