Любовник (СИ)

- Какого, Вика? Когда и где ты успела с ним познакомиться?

- Что?! – если бы не сама ситуация, я бы хохотала, держась за живот, - когда и с кем? Костя, у меня была тысяча возможностей! Миллион! Ты же ни разу не поинтересовался, как я провожу время вне дома!

- Я тебе доверял! – проговаривает он с нажимом, - откуда я знал, что моя жена шлюха!

В голову бьет кровь. Резко отвернувшись, я пытаюсь подавить приступ ярости.

Это было ожидаемо. Морально я готовила себя к таким оскорблениям, заранее с ними смирилась.

- И как много у тебя их было? Как долго ты мне изменяла? - между тем продолжает Костя, - все три года?

- Помнишь, я тебе рассказывала, как ко мне в клубе качок приставал?

- Он. Если бы ты тогда вступился, возможно, ничего и не было бы, - говорю и, не удержавшись, оборачиваюсь, чтобы считать его реакцию.

Только не успеваю. Мой взгляд ловит короткостриженный затылок и удаляющуюся спину. Слышу, как на кухне гремят стеклянные стаканы, и бежит из крана вода.

Вернувшись к своим вещам, выбираю только повседневную одежду. Ворох вечерних нарядов и туфель на каблуке оставляю нетронутыми. Зачем они мне? В той жизни, куда я ухожу, такие вещи не пригодятся.

Забив одну сумку, выношу ее в прихожую и возвращаюсь со второй в спальню. Стою, глядя на обилие баночек и тюбиков на косметическом столе, и размышляю. Глупо, наверное, тащить все это сейчас к маме в квартиру, их там и расставить-то негде будет.

- Все забирай, - оказавшись за моей спиной, припечатывает муж грубо, - или выкину.

- Можно я заберу, когда закончится ремонт?

- Он еще не закончился? Где жить будешь?

- А че, любовник в себе не позвал? – глумится Костя открыто.

- Не позвал! Тебе-то что?

Он проходит в комнату и садится на кровать. Психует, злится, но изображает что-то похожее на веселье. Подперев подбородок кулаком, ехидно улыбается.

- Дура ты Вика. Я даже разочарован, думал ты умнее.

Бросаю в сумку первое, что попадается на глаза. Расческа, массажная щетка, маска для сна, фоторамка, книга о семейной психологии – бесполезная вещь, крем для рук, чулки, которые Костя так и не оценил.

- Сделала бы аборт, и никто ничего бы не узнал. Жили бы как раньше.

На слове «аборт» меня коротит. Закрутившийся в груди ураган поднимает со дна осевшую там обиду. И впрыскивает в нее дозу яда.

- А ты умный, Костя.