Любовник (СИ)

Я не воспользовалась ни одной из этих возможностей. Сама попросила его приехать, добровольно села в его машину и с готовностью впустила его язык в свой рот.

Я все еще помню его вкус и запах. Моя кожа все еще помнит его прикосновения.

Это предательство. Каждую минуту, что я думаю о том поцелуе, я предаю мужа.

Три дня я не могу заставить себя поговорить с Костей по телефону, вместо этого мы общаемся в мессенджере.

А сегодня он возвращается, и я совершенно к этому не готова. Мне кажется, он все поймет, едва посмотрит в мои глаза.

Его самолет приземлился час назад. Совсем скоро он войдет в наш дом, и я должна быть готова встретить его взгляд.

Остановившись перед зеркалом, хлопаю себя по щекам. Убираю волосы от лица, пытаюсь улыбнуться. Улыбка выходит лживой и не естественной.

- Все нормально, Вика, - глядя в глаза, говорю сама себе, - ты с этим справишься. Ты больше никогда не допустишь подобного, потому что теперь знаешь, какими страшными могут быть угрызения совести.

Да, так и будет. Один горячий поцелуй не сломает то, что я три года выстраивала по кирпичику.

Слышу, как в замочной скважине поворачивается ключ и бегу в прихожую.

- Костя! Наконец-то! – висну на его шее, покрывая лицо быстрыми поцелуями.

- Викусь, милая, ты меня задушишь, - смеется он.

Я тоже смеюсь от радости, потому что вот оно, мое родное. Голос, запах, вкус кожи. То, что давно въелось в мою подкорку.

- Я тоже, - потянувшись, Костя мягко целует в щеку.

Поставив чемодан у порога, раздевается и сразу идет в душ.

- Ты голодный? – кричу в спину.

Господи, ну конечно, он голодный! Иду на кухню, вынимаю форму из духового шкафа и нарезаю для мужа хлеб.

Когда он приходит в кухню, у меня уже все готово.

- Как прошла командировка? Тебе понравилось, как у них там все устроено?

Костя ездил по обмену опытом в Новосибирск. Кроме него, летали еще десять сотрудников. И, кажется, Ковалев тоже.

- Неплохо, но до нас им далеко.

- Правда? Здорово! Значит, теперь их очередь лететь к вам?

- Да, на осень запланировали.

Костя выглядит таким уставшим, что чувство вины меня буквально душит. Пока он там о нашем будущем думает, зарабатывает, чтобы обеспечить все мои «хотелки», я в чужой машине, с чужим мужиком целуюсь.

Чувствуя стеснение в груди и обжигающий лицо стыд, соскакиваю, чтобы наполнить его тарелку салатом.

- Я наелся, Вик, - отзывается он добродушно.

- Кушай, милый. Дома всегда вкуснее.

Милый мой, хороший Костя. Мягкий, щедрый, добрый, безотказный.