Любовница по контракту

 – Ведь я независимая деловая женщина, муж и дети не очень хорошо вписываются в мой образ жизни.

– Поэтому ты не вышла замуж? – настаивал он.

Нет, не поэтому. Причина сидела напротив. Она не вышла замуж, потому что не встретила мужчину, равного ему. И по всей вероятности, никогда не встретит – такова была пугающая, но весьма реальная перспектива ее жизни.

– Я все еще слишком занята своей работой, – солгала она и поразилась гневу, вспыхнувшему в глубине его глаз.

Зуки поняла, что с вежливостью покончено, и она снова уступила место ссоре – милой, знакомой до боли ссоре.

– А теперь я прошу тебя уйти, Паскуале, – подчеркнуто любезно сказала она, поднимаясь. – Я очень устала.

На этот раз он ничего не возразил и тоже встал.

– Спасибо за кофе, – вежливо произнес он.

Нагнувшись, чтобы взять свою кружку и отнести ее на кухню, он непроизвольно задел руку Зуки, которая в этот момент тоже потянулась за своей.

Зуки отступила на шаг, но ноги ее вдруг стали ватными, и она упала бы, если бы сильная рука с молниеносной быстротой не схватила ее за запястье.

Этого неожиданного прикосновения было достаточно, чтобы напомнить Зуки, какой обезоруживающей силой оно обладало.

Почувствовал ли Паскуале, как под его пальцами забилась жилка на ее руке? Может быть, поэтому в его глазах появилось такое странное выражение, а обычно упрямо сжатые губы дрогнули?

– Спасибо, – выдохнула она, не пытаясь вырвать руку.

– Не стоит. Это доставляет мне наслаждение, – тихо произнес он, не отпуская ее.

Наслаждение… Это было его слово, оно было ему хорошо знакомо.

– Тебе не следует этого делать, bella mia, – мягко упрекнул он ее, не отрывая взгляда от ее дрожащих губ, – не делай таких движений – провоцирующих… – Он слегка прикоснулся пальцем к ее полной нижней губе. – Если только ты готова справиться с последствиями.

Ошеломленная, завороженная, Зуки не отрывала глаз от его лица. Он все еще держал ее за руку. О Зуки, ради всего святого! – в отчаянии подумала она.

И попыталась высвободиться, но не смогла. Не потому, что он крепко ее держал, а потому, что у нее не было сил. А затем вырваться и вовсе стало невозможно, так как другой рукой Паскуале стал гладить ее талию. Полупрозрачный, серебристый шелк был настолько тонок, что ей казалось: Паскуале гладит ее кожу.