Любовное письмо

В конце концов Джоанна закашлялась, у нее изо рта полилась вода, и Саймон осознал, что никогда в жизни еще не слышал такого прекрасного звука.

– С тобой все будет хорошо, милая, – успокаивал он, когда ее начала бить неудержимая дрожь.

– Спасибо, – одними губами прошептала Джоанна и чуть заметно улыбнулась.

– Сиди здесь, отдыхай. Нужно еще кое-кому помочь.

Саймон поднялся на ноги и вернулся в воду, чтобы вытащить второе тело.

– Господи Иисусе! Маркус… – пробормотал он и, подтащив его к ступенькам, вытянул наверх.

В лунном свете лицо Маркуса выглядело совсем белым, изо рта сочилась скользкая темная жидкость. Он был еще жив, хотя пульс казался слабее, чем у Джоанны. Почти не надеясь на благополучный исход, Саймон снова начал делать искусственное дыхание. И Маркус в конце концов пошевелился и открыл глаза.

– Значит, вот каково это – получить пулю, – прошептал он. – Джоанна?

Саймон поднял голову. Рядом с ним стояла Джоанна. Похоже, несколько сделанных шагов измотали ее, и она тяжело опустилась на землю рядом с Маркусом.

– Я сбегаю к машине, вызову помощь. Оставайся тут… Говори с ним, чтобы не отключался, – велел Саймон и исчез в темноте.

– Маркус, все хорошо, – мягко проговорила Джоанна.

– Я пытался спасти тебя… – пояснил он и закашлялся, потом застонал, с уголка губ потекла струйка крови.

– Знаю. И тебе удалось. Спасибо, Маркус, но сейчас тебе лучше помолчать.

– П-прости за все. Я… люблю тебя, – улыбнулся Маркус и закрыл глаза.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала Джоанна, обняла его и разрыдалась у него на плече.

Угроза захвата короля во время следующего хода противника

Неподвижно сидя на жесткой траве вересковой пустоши, Джоанна подняла глаза к йоркширскому небу. Похоже, у нее есть в лучшем случае полчаса, прежде чем голубой свод над головой затянут спешащие с запада серые облака. Она осторожно пошевелилась, пытаясь занять более удобное положение. Падение с лестницы не прошло для нее бесследно – помимо жутких фиолетовых синяков рентген выявил два сломанных ребра слева.

Картины того вечера, когда Джоанна едва не рассталась с жизнью, преследовали ее днем и ночью, хаотичные, разрозненные воспоминания вторгались в сны, мешая нормально спать.