Любовное письмо

С тех пор у дома сменилось три владельца, и у нынешних жильцов нет адреса для пересылки. Однако, думаю, к завтрашнему дню мы ее выследим. И тогда, возможно, что-нибудь удастся выяснить. Как только мы установим ее местонахождение, я свяжусь с вами, и вы полетите во Францию, Уорбертон.

– Я позвоню утром. Доброй ночи.

– Тащи свой зад в Саут-Бэнк. В фойе Национального театра состоится открытие памятного фонда Джеймса Харрисона.

– Знаю, Алек. Я все равно собиралась туда, чтобы поддержать Зои, – напряженно ответила Джоанна.

– Завтра мы опубликуем интервью, которое ты взяла у Маркуса Харрисона, в дополнение к его некрологу. И раз уж ты все равно пойдешь, заодно напиши статью о церемонии открытия.

– Алек, прошу… Я бы предпочла появиться там просто в качестве друга. Для… них обоих.

– Я думала, что интервью с Маркусом решили не публиковать. Зачем вставлять его сейчас?

– Потому, солнце, что семья Харрисон вновь представляет интерес для прессы. Снимок Зои, выступающей на церемонии открытия вместо покойного брата, будет хорошо смотреться на первой полосе.

– Господи, Алек! У тебя что, совсем нет сердца? – Джоанна в отчаянии покачала головой.

– Прости, Джо, я знаю, что ты скорбишь, – уже мягче проговорил Алек. – Но ты ведь не захочешь, чтобы о нем писал тот, кто его не знал, верно? Стив пойдет с тобой, чтобы делать снимки. До встречи.

Фойе Национального театра было битком набито журналистами и фотографами, здесь же мелькало несколько телекамер, хотя обычно подобные мероприятия привлекали лишь горстку не слишком заинтересованных молодых репор– теров.

– Слава богу, ты здесь, – прошептал ей кто-то на ухо.

Испуганно обернувшись, Джоанна увидела Зои в элегантном бирюзовом платье.

– Не думала, что это событие вызовет такой ажиотаж, – призналась Джоанна, обнимая Зои.

– Я тоже. Впрочем, вряд ли эти люди заявились сюда, чтобы почтить память Маркуса или Джеймса. Они скорее надеются увидеть здесь сама-знаешь-кого. – Зои недовольно сморщила нос. – Ну, я-то делаю это ради брата и дедушки.

– Само собой.

– Спасибо, Джо. Это будет здорово. Не уходи без меня, потом вместе где-нибудь посидим.

Пока Зои беседовала с другими представителями прессы, Джоанна рассматривала увеличенные фотографии сэра Джеймса Харрисона, которые висели на досках по всему фойе. На одной, в образе короля Лира, он застыл в величественной позе, воздев руки к небесам, с тяжелой золотой короной на голове.