Люди крепче стен

Выступал на московских площадках, ныне — сержант, возглавлял отделение огнеметчиков. Пластичный, гибкий, с какой-то редкой, совершенно невоенной грацией, он даже не подполз, а подобрался к Прохору с изяществом ящерицы.

Спрятавшись за обломок стены, Николай Савельев в ожидании приказа посмотрел на майора Бурмистрова.

— Видишь впереди два дома? Одна высотка, а второй — четырехугольный редут? — указал майор на здания, нечетким силуэтом проступавшие через серую пелену дыма.

— Вижу, товарищ майор.

— У того, что стоит первым, в самом углу, где-то в подвале установлен тяжелый пулемет.

Уничтожь его! Перейдешь на ту сторону рва по тонкой дощечке. Кроме тебя этого никто сделать не сумеет. Нет у нас акробатов… А мы тебя тут автоматами прикроем. А еще дыма поплотнее припустим, чтобы тебе шагалось веселее. Фрицы не должны тебя увидеть.

— Понял, товарищ майор, — спокойно произнес огнеметчик. — Разрешите выполнять?

Даже бровью не повел, ведь прекрасно понимал, что на смерть посылают.

Не отбрехался, не стал искать причину для отказа, принял приказ как должное, потому что осознавал, что лучше его порученное дело никто не выполнит.

Не должен командир привыкать к своим солдатам, не должен любить их ни отцовской, ни братской любовью. Если к каждому из них привязываться, так как в таком случае отдавать им приказ, чтобы шли на смерть? Кажется, это понимал и сам Николай.

— Огнемет хорошо заправил? — будничным тоном спросил Бурмистров. — Работы немало предстоит.

— По самое горлышко! — самодовольно ответил огнеметчик.

Юркий, быстрый, уверенный в себе, прячась в клубах густого дыма, Савельев то совершал ускорения, бросая вызов пулям, пытавшимся его настигнуть, а то вдруг совершал нырок в ложбину, стараясь обхитрить осколки, разлетавшиеся по углам. Ловко, подобно акробату на канате, он ступил на раскачивающуюся доску, перекинутую через ров.

Артиллерийский налет усилился, шарахнули поблизости несколько мин, осколки рассерженно пролетели рядом, безжалостно калечили древесину, заставляли пригибаться и целовать раскисшую грязь.

Савельев уже преодолел половину шаткого моста. Ранец с огненной смесью давил на плечи, заставлял быть повнимательнее и не замечать смертельной опасности, пролетавшей рядом.

— Усилить огонь! — закричал майор Бурмистров в рацию, наблюдая за тем, как огнеметчик балансирует на шаткой доске надо рвом. Неподалеку разорвался снаряд, хлипкий мосточек тряхнуло взрывной волной.