Люди Великой реки (том 2)

Но когда я поднялся, водяной пистолет был у меня в левой руке, а в правой надежно и увесисто устроился «сорок четвертый».

Вампирша даже не смотрела на меня. Шипя, она старалась оттянуть от своего тела промокший подол ее просторной хламиды с капюшоном. Наивная, она уже не числила меня во врагах? Или просто близость святой воды к ее драгоценному телу сделало ее невнимательной? А я целился в нее с двух рук и мог ее просто убить. Плевать на колы осиновые, но святой водой я не подпустил бы ее близко, а шесть семнадцатиграммовых пуль моей собственной конструкции из револьвера могли просто разнести ее голову в куски.

В любом случае могли ранить так тяжело, что она не смогла бы больше сопротивляться.

Но я тоже медлил. Обещание, данное Арлану, откровенно мешало мне спустить взведенный уже курок. Когда я обещал, что не стану ее убивать, я действительно имел это ввиду. А клятвопреступников боги карают, это знают все, даже младенцы.

Неожиданно зарычав как хищный зверь, Ливия рванула ткань своего балахона руками в стороны, раздирая его сверху и до низу.

И осталась обнаженной, в черных сапогах до колен да на черном шнурке у нее на шее висел черный же амулет «Кровоточащее солнце Кали». Кожа же ее наоборот поразила белизной, а само тело – совершенством форм. На правом бедре и колене вздулся красноватый ожог, словно ее ошпарили кипятком.

Она посмотрела на меня в упор тяжелым давящим взглядом, стараясь зачаровать, как умеют делать древние вампиры, но бляха охотника такую магию отбивает играючи.

Я лишь почувствовал ее попытку.

– Ты… – свистяще выдохнула она и черты ее прекрасного лица начали искажаться. На переносице собрались морщины, а лоб словно надвинулся на нее. Резко обострились скулы и а рот растянулся, превращаясь в клыкастую пасть. Это предел ее эмоций, она в бешенстве. Но что ее удерживает от нападения? Тоже соображает, что нет шансов? Или что?

– А что я? – переспросил я – Я же тебя сейчас не убил, верно? Как и обещал Арлану.

А ведь мог.

При этом я смешался в сторону с расчетом, чтобы между нами оказался круглый тяжелый стол. Ее зрачки из голубых превратились в ярко желтые, пальцы скрючились как когти, спина согнулась каким-то странным образом, отчего ее прекрасное тело сразу же превратилось в уродливое.

– Ты… – повторила она, и в голосе не осталось человеческого совсем ничего, а я понял, что клятвопреступления не избежать. Или смерти, тут уж одно из двух.