Люди Великой реки (том 2)

Нет, под «Туманом» мы не спрячемся, это как дымовая завеса. Побегаем чуть-чуть, до первого крика ракшасы, да и все. На лестнице загрохотали шаги, и в зал ввалились оба гнома, а следом за ними вошла Лари.

– Мы на втором этаже схорониться решили – буркнул Орри, как и подобает гномам, с трудом признавая свой испуг – Все же тут нас так просто не достанешь. Стены-то гномами выложены, я давно заметил.

– Только рассредоточьтесь! – скомандовал я, целясь в лицо ракшасе, которое все ближе и ближе придвигалось к границе заклятия.

Еще чуть-чуть, и оно будет снаружи, а дальше демон смерти и ярости в плохом настроении займется нами вплотную. Так, что у меня еще есть? СВТК, прикрепленная к рюкзаку, рюкзак во дворе. Две гранаты с напалмом, то что надо, обе в рюкзаке, а рюкзак сами знаете где. Еще одна «грелка» со святой водой, которая демону что вода обычная. Демоны – не нежить. Револьвер. Двустволка. Все!

Я беспомощно оглянулся лишь для того, что все остальные вооружены примерно так, как и я, только хуже.

И что? Даже «лимонки» остались в вещмешках – против вампиров они не годятся, а лишний вес в драке таскать никто не хотел.

– Короче, всем целиться демону в морду! – скомандовал я, поудобней прикладываясь к ружью – Стрелять залпом и по моей команде.

Ракшаса уже заметно ускорилась, преодолевая действие заклятия. И вскоре ее голова с многочисленными черными косами, водопадом свисающими вниз, показалась снаружи. А вот дальнейшего я не ожидал.

Заклятие рухнуло сразу, и наш дружный залп, наложившийся на очередь из «дегтяря», в основном пропал впустую. В ставшую очень быстрой ракшасу попала лишь одна моя пуля, разорвавшаяся вспышкой белого огня прямо на ее коже, да заряд картечи, выпущенный Лари.

Хуже было другое – ни пуля, ни картечь не оставили на синей лоснящейся коже демона ни царапины. Она даже не обратила на них внимания, хоть и покачнулась от удара. Все же пуля десятого калибра не камешек из рогатки.

А в ответ она распахнула свою пасть, противоестественно страшную, потому что находилась она на красивом женском лице, хоть и странной цветовой гаммы, а затем я опять оглох, сорванная ставня врезалась мне в лоб, выбив искры из глаз, а ураганный ветер швырнул меня спиной на резной дубовый буфет, дверка которого проломилась под моей тяжестью. А затем с улицы донеслись тяжелые шаги, дуб-дуб-дуб, словно по земле шествовала бронзовая статуя.