Люди Великой реки (том 2)

Мало ли, может еще что-то замечу?

В общем, пошел прогулочным неторопливым шагом от порта вдоль берега, мимо пришвартованных у пирсов хаусботов, где уже просыпались, судя по звукам, доносившимся из окон, и по запахам, доносившимся с камбузов. Провеселившиеся всю ночь господа продирали глаза навстречу новой загульной ночи. А что им еще делать? Если дворянин не на службе у своего сюзерена, то делать ему, по большому счету, и нечего. Дела управляющий вершит, добровольно принявший на себя «Печать честности к господину», что подразумевало, что обманывать именно его он не может, а всех остальных – только в путь, скорее даже грех не обмануть.

Вот и остается сеньору лишь пропивать плоды трудов смердов своих, ну еще и проигрывать, благо что для первого, что для второго, Гуляй Поле предоставляло возможностей великое множество.

Когда я оказался на тротуаре напротив ворот подворья ас-Мирена, там началась какая-то небольшая суета. Охранники в черной форме распахнули тяжелые створки до конца, перегораживающая ворота цепь опустилась, и со двора выехала черного с золотом цвета «Чайка», столь богато отделанная, что я просто диву дался, в какие бездны дурного вкуса может провалиться воображение художника.

Драконы, демоны, хищники и твари, сплетенные в причудливый орнамент и нанесенные на борта сусальным золотом, опоясывали машину по кругу. Рамки стекол, зеркала и даже гайки на колесах были либо золотыми, либо искусно золотом покрыты. Мда… чудны пути богов, ведущие в неведомую даль в неведомых нам планах… Но это местный стиль, куда денешься? Совсем недавно верхом роскоши был золоченый возок с резными диковинными тварями. Ну и машины аборигены пытались примерно в таком же духе оформлять. А «Чайка» эта самая, по слухам, сначала под аборигенских сеньоров проектировалась, это потом купечество из «пришлых» тоже к ней склонилось, ибо не чуждо любви к аляповатому богатству.

Ладно, дело то и не в машине вовсе, а в ее водителе и пассажире справа, вольготно развалившихся на обшитых кожей василиска (это же надо!) сиденьях.

Молодые, одному лет двадцать, другому двадцать пять примерно, светловолосые, похожие на нордлингов. Волосы длинные, собраны на затылке в косички, но это у молодых дворян принято. Что братья – видно сразу. По волосам похожи как раз на того любителя инкрустированных пистолетов, которого я в «Водаре Великом» застрелил. Значит, это и есть оставшееся в живых сыновья ас-Мирена старшего, лоботрясы и прожигатели жизни. И они уже куда-то направились.