Лютая (СИ)

Расчесывая пальцами мокрые волосы, Саша подумала, что стоит сделать расческу. Например, выстругать из дерева. И этим можно заняться прямо сейчас. До вечера еще полно времени.

Выточить что-то из дерева оказалось не проще, чем из камня. Расческа получилась слишком толстой, но это не так страшно. Больше всего Сашу не устраивали всевозможные заусенцы, из-за них причесаться было нереально, волосы цеплялись за них и путались.

Вообще, назвать то, что получилось у Александры, громким словом «расческа» было очень сложно.

На знакомый ей по прошлой жизни предмет вышедшее из-под ее рук изделие мало походило.

Впрочем, Саша не сильно расстроилась, понимая, что с каменным ножом это на данный момент лучший результат, на который она может рассчитывать. Чудо, что она вообще смогла что-то сделать. Но расческу нужно было каким-то образом лишить всех заусенцев.

Вспомнив, как она обжигала копье, так и оставшееся на дереве где-то на равнине, Саша решила обработать огнем и свое новое творение. К делу приступила со всей осторожностью.

Сначала обожгла ручку, внимательно следя за тем, как сгорают лишние элементы. Потом уделила внимание «хребту», из которого торчали зубья. В самом конце принялась за сами зубья. Дав им разгореться основательно, Саша вытащила расческу из костра и потушила огонь, набросав на изделие земли. После этого она самым аккуратным образом обтесала ножом каждый зубец, заострив его.

Закончив, Александра протерла предмет, руками проверяя, не осталось ли где-нибудь заусенцев. К ее удовольствию, поверхность стала более гладкой, правда, это не придало ее творению красоты и изящества.

Но Саша все равно была рада даже такой, кривой, грубой расческе.

Александра зачесала челку назад, открывая высокий лоб, а волосы на висках заплела в косички, связав их сзади вместе кожаным шнурком.

Хатия восхитилась новым предметом и сразу повторила за дочерью, правда, волосы затем заплела в косу, делать которую уже научилась. Сейчас, причесанная и чистая, Хатия выглядела намного лучше, чем в тот момент, когда Саша увидела ее впервые.

Сверкающие глаза и редкая улыбка давали всем понять, что женщина счастлива.

Они едва успели к месту сбора. Подходить близко не стали, укрывшись в тени. Саша понимала, что тоже должна пройти призыв, но не знала, как сказать об этом. К тому же существовала вероятность, что ее душе не положен зверь. Кто знает, что сделают аборигены, когда поймут, что у нее нет тотема и ни одно животное не желает им стать. Проверять не хотелось.