Лютая (СИ)

Саша не думала, что все это выглядит хоть каплю красиво, но понимала, почему люди это делают. Шкуры, кости, черепа давали понять остальным, что в доме есть сильный охотник. Или в семье было много дочерей, которых удалось выгодно отдать замуж.

Около каждой лачуги горел небольшой костер. Самый большой был возле хижины вождя. Дом Корги стоял рядом с шалашом лидера. Он ничем, казалось бы, не отличался, но что-то такое неуловимое в этой лачуге было. Саше показалось, что с той стороны тянет жженой костью, травой и сырой землей.

Пока она разглядывала пещеру, внутрь вошло несколько охотников. Они смотрели на нее с различными эмоциями, будто так и не могли понять, как к ней относиться. Кто-то проявлял отчетливое любопытство, кто-то старался держаться подальше, а кого-то явно не устраивало происходящее – они смотрели с неодобрением.

Все вошедшие воины потянулись к палатке вождя. Саша не стала заставлять себя ждать. Откинув кожаную занавеску (целую, а не такую, как на двери их дома, изрезанную и ободранную), Александра шагнула в помещение.

В центре горел небольшой костер, а мужчины сидели вокруг него на траве. Напротив входа Саша увидела вождя и шамана. Было понятно, что здесь проходит какое-то собрание.

Она молчала, не торопясь садиться. Кто знает, может быть, тут существует иерархическая система рассадки. Она сядет, не подозревая о правилах, а потом ее вызовут на поединок за покушение на чье-то положение.

– Ты можешь сесть рядом с Гроком, – степенно произнес лидер, но Александра слышала раздражение и досаду в его голосе.

Александра кивнула, оглядывая мужчин. Ну, хотелось ей спросить, и кто из вас Грок? Будто услышав ее мысленный вопрос, сидящий ближе всех к выходу парнишка, на вид лет восемнадцати, едва уловимо кивнул и чуть подвинулся. Саша тут же подошла к месту и села, скрестив ноги по-турецки, перед этим придержав и поправив кожаную повязку на бедрах так, чтобы ничего стратегически важного видно не было.

В помещении еще с минуту стояла полная тишина, будто люди пытались уложить в своей голове, что женщина, которым обычно вход на такие собрания воспрещен, сидит среди них, словно равная. Картина мира, к которой привыкли за свою жизнь воины, корежилась, вызывая отторжение и неприятие.

– Скоро к нам придут долгие дожди, – взял слово шаман. – Нужно запасти мяса, иначе нечего будет есть.