Соседский петух с утренними новостями, мычание коровы, ещё один соседский петух уже со своими новостями, и вот мы, спавшие до этого, казалось бы, беспробудным сном, ещё не проснулись, но и сна уже точно нет.
Да и о каком сне может идти речь, когда рядом, прижимаясь всем телом, в обнаженной своей красоте лежит мужчина? Он то, может, и лежит, а вот всё его мужское естество салютует бодрым таким вставанием, будоража мои нервные окончания своим простым касанием. Я чувствую его своим бедром, к которому это естество сейчас и прижимается.
Упруго так прижимается, надо сказать!
Я сильная женщина и знаю это. Жизнь, как говорится, заставила, но сегодня я чувствую себя обычной слабой женщиной. В некоторых вопросах. И уж не заметить утреннее приветствие здорового во всех отношениях мужчины я не могла, а потому целовать его я начала первой. Ну как начала, успела только потянуться к нему губами. И это моё маленькое движение ему навстречу словно сорвало последний его заслон.
Игорь будто знал, где меня надо погладить, а где чуть надавить, прикусить, лизнуть и дальше в обратном порядке.
Моё тело охотно отзывалось на все его касания, истосковавшись по мужским ласкам. Ласкал он долго и умело, я отвечала такими же поцелуями и поглаживаниями. Не могу я лежать бревном, только принимая ласки мужчины. Конечно, я видела все его шрамы, солнце светило в окно, а шторы не были задернуты. Но меня эти шрамы не пугали, к тому же, они были уже старыми и, я это точно знала, полученными на службе, в борьбе за жизнь и свою, и своих подчиненных.
А такие шрамы не могут вызывать отвращения.
У меня они точно его не вызывали. Скорей уж, они вызывали у меня чувство гордости за этого мужчину, за силу его характера и за его мужество.
Длительное воздержание, умелые руки Игоря или и то, и другое вместе взятое, но всё это сыграло со мной злую шутку – я ласкала, получала удовольствие и не могла насытиться.
Пика удовольствия мы достигли с ним одновременно, подгоняя и усиливая тем самым обоюдное удовольствие.
– Маша, что ж ты делаешь то со мной? – выдохнул Игорь куда-то мне в макушку, когда мы уже лежали и приходили в себя, – ты невероятная женщина!
– Да это ведь ты, однако, делаешь меня такой! И доброе утро, что ли! Вот оно знаменитое “Проснуться вместе с петухами”, – я прижалась к его груди в том самом месте, где были особо страшные шрамы, не удержалась и поцеловала их, едва коснувшись губами. Игорь долго выдохнул.
