Сегодня у Люси плохой день. До перил она кое-как добрела, но навстречу Сергею шагнула с явным напряжением.
Я улавливаю это бессознательно. А вот то, что наш гость заметил ее состояние, стало для меня неожиданностью. Он как-то стремительно переместился и оказался возле нее. Бережно подержал в огромных ручищах крошечную птичью лапку, а затем ненавязчиво проводил Люсю на ее место.
Кресло он придвинул к обеденному столу с такой легкостью, будто это была игрушечная коляска с куколкой внутри. Люся тихо засмеялась от удовольствия.
За обедом присутствие этого человека стесняло нас всех. Даже дети притихли. Виктор Петрович под стук ложек поинтересовался, чем занимается новый приятель его младшей дочери.
– Гнойная хирургия, – кратко отозвался Сергей, и новых расспросов не последовало.
Никто не расспрашивает о специфике работы гнойного хирурга за обеденным столом.
Суп, салаты, плов и шашлыки… Еды всегда слишком много. Мы обжираемся, тяжелеем. Сонная одурь овладевает нами, вокруг нас вьются мухи, словно мы туши дохлых животных.
Этот ритуал насильственного кормления всегда казался мне жутковатым. Но отказаться нельзя.
Нас откармливают, точно пленников людоеда. Ева с Антоном избежали этой участи лишь потому, что у них непереносимость лактозы. Кто бы мог подумать, что наступит день, когда я стану благодарить провидение за болячки моих детей.
– Семейные ритуалы надо ценить! – провозглашает Виктор Петрович. Он отвалился от пирога, положил руку на живот и чутко прислушивается, точно беременная женщина, ловящая толчки младенца.
– Семья – самое ценное, что у нас есть!
– Правда, папа! – отзывается просиявшая Варвара и кладет руку на плечо своего будущего мужа.
– Все так, – кивает Григорий, – все так!
– Верно, Гриша! – вдохновенно поддерживает будущего зятя Ульяна.
Илья просто улыбается, молча соглашаясь.
Конечно, семья – самое ценное, что у нас есть. Разве наши воскресные обеды не доказывают это?
Я замечаю брошенный на меня вопросительный взгляд свекрови. Мой голос не прозвучал в общем хоре.
Партия не была исполнена как должно.
– Плов потрясающий, – вдруг говорит наш гость. – И пирог тоже.
Мой промах милосердно забыт.
Ульяна действительно великолепно готовит. Вдохновенно, быстро, страстно. «Я вкладываю в еду всю себя», – патетично воскликнула она однажды, и мне стало понятно, отчего для нее так важно накормить всех нас, пусть даже насильно. Ульяна одаряет собою подданных ее маленького королевства. Никто не уйдет голодным.
