Но мы уж как-нибудь переживем, верно?
– Мысленно перельем его в хрусталь... – засмеялся Никита.
– Мы сами – хрусталь. – Мазаев поднял бокал.
Они выпили по глотку.
– Насколько я понимаю, – проговорил Никита, – эта фигурка – тотем племени. – Он помолчал. Потом добавил: – Какого-то. Поскольку на Крайнем Севере их немало.
– Вот за это я вас заранее полюбил, Никита Тимофеевич. Гены, знаете ли, молчать не могут.
– Спасибо. Все верно, было бы странно для меня, рожденного среди тотемов, не узнать еще один. – Он усмехнулся.
– Это правда, – согласился Мазаев. – Все, что принесли в ваш дом дедушка и папаша, конечно, тотемы. Приспособленные к новой жизни. Я видел в вашем домашнем шкафу деревянную фигуру Иисуса Христа. У него лицо пермяка из тайги. Понятное дело, что вокруг него строили часовни...
Никита молча кивал.
– Глотнем еще, – предложил Мазаев. – Между прочим, для меня этот вкус – вкус здешней осени. Сухо, терпко, ароматно.
– Вы часто бываете осенью в Европе? – спросил Никита.
– Летом здесь нечего делать.
Пустыня – в деловом смысле. Местные на отдыхе, туристы, конечно, добираются до этих мест. Час езды от Брюсселя, сами знаете – поезд делает полторы сотни километров в час. Эх, хотел бы я встретить здесь свою собственную глубокую осень. Но бодливой корове Бог рогов не дает.
Никита засмеялся.
– Вы знаете такие выражения?
– А вы думаете, Никита, я свалился со Спасской башни Кремля? – Он хохотнул. – Я из вологодской деревни. Там я в свое время понял, что деревенские чердаки могут озолотить. Заметьте, прадед мой был коробейником; чем он только не торговал.
Я довольно скоро уяснил, что не один шарю по чердакам. До меня по ним прошлись писатели и поэты. Хорошо прошерстили, а потом пропели славу старой русской культуре. Все кинулись следом. Тогда я откочевал к Северу. Все дальше, дальше. А потом добрался до самой кромки океана...
– Отсюда ваши познания о моржах и тотемах? – задал вопрос Никита. На самом деле он хотел спросить о другом. Но не посмел.
– А вы как думали? Вы дома изучали прекрасное, – фыркнул он, – а я под небом самого Крайнего Севера.
Научился чуять – что брать, а с чем не возиться.
– Скажите, Владилен Павлович, при таком многообразии ваших интересов...
– Лучше скажите, Никита, «вашей всеядности». – Мазаев фыркнул.
Но Никита продолжил:
– Почему вы сегодня не взяли пару дуэльных пистолетов в футляре? Стартовая цена не заоблачная.
– Потому и не взял. При таком эстимейте, с вашего позволения, я усомнился в их первородности. – Он фыркнул.
