– Ольга собралась услышать смех.
Но Никита сложил руки на груди и продолжал, слова сыпались, но не со скоростью дождевых капель. Похоже, он неторопливый человек.
– После Востока зонт покорил Древнюю Грецию. Затем Рим. Там он утратил свою царственную силу. Стал дамским угодником.
– Когда же его поставили на нынешнее место? Когда он стал прислугой всех и каждого? – Если не можешь остановить поток – вступи в него, вспомнила Ольга чью-то фразу и воспользовалась советом."
"– Гораздо позднее. В семнадцатом веке зонт стал расхожим предметом уже во Франции.
Он назывался «парасоль», то есть защитник от солнца. Позднее проявился его новый талант – защищать от дождя.
– Дальше – больше, – подхватила Ольга, – сообразительные люди принялись начинять его кто чем, да? Я читала о зонтах стреляющих, колющих, выпускающих ядовитые газы.
– Все так и было, – кивнул Никита.
Ольга поняла, что Никита мог рассказать много чего о зонтах. Похоже, те, кто приезжал к нему в ангар, были нелюбопытны.
Так и было – сотни зонтиков лежали в коробках, пришельцы из разных стран мира, многие из них – с чужими паспортами и под чужим именем.
Никита смотрел на такие с жалостью и сочувствием: сделаны на один дождливый день, а их купят, заставят открываться и закрываться изо дня в день в московскую мокрую осень. Их станут бранить, ругать, осыпать проклятиями за то, на что они не способны по своей природе.
В общем, много раз приходил к мысли Никита, люди относятся к вещам так же, как друг к другу.
Если кто-то что-то не может, значит, слабак, хотя его родили совсем не для того, чтобы он стал борцом с жизнью или за нее. На самом деле их задача – просто жить изо дня в день, потому что есть день и есть они. Этому учила его Наталья Петровна.
Ольга смотрела на Никиту, ей хотелось понять, о чем он думает. Как странно, такого никогда с ней не было. Наоборот, ей никогда не хотелось узнать, о чем думает, например, Алексей...
– Итак, – сказала Ольга, похлопывая рукой по поручню кресла, – у меня к вам дело.
Никита шагнул к табуретке у стены, поднес к столу и сел напротив Ольги.
– Я не сомневался. Излагайте. – Он не сводил глаз с ее лица.
Как он раньше не заметил, что у нее на кончике носа ямка, наверное, как и он, болела в детстве ветрянкой. У него тоже есть след, но на груди. Он улыбнулся одними глазами.
Когда Ольга закончила говорить, Никита молча смотрел на ее губы. Как бы ему хотелось снисходительно бросить: «Легко».
