Каждый метил своей меткой бивень, который присмотрел. Потом ждал, когда он вытаит из мерзлоты. Из бивней, сама знаешь, много чего делали: украшения, гребни, рукоятки ножей...
– Фигурку путоранского барана тоже, – вздохнула Ольга. Тогда почему не вырезать ее снова! Но она держала при себе этот обыденный вариант.
Зоя Григорьевна, кажется, понимала, что вертелось на языке у Ольги.
– Но если вырезать новую, это ничего не даст, – ответила она на незаданный вопрос.
– Почему? – не утерпела Ольга.
– На боках тотема – очертания нашей родовой земли.
Самое главное даже не это, а то, что на условной карте отмечены священные места атабасков.
– Священные места? Но их все знают!
– Тотем – это документ. К тому же не все священные места известны сегодня. А к ним сейчас относятся не так, как раньше. Тем, кто ведет газопровод или нефтепровод, строит дорогу, предписано сверяться с картой священных мест, не нарушать их. Так принято сегодня во всем мире. На конференции, на которой я была, говорили, что даже в Гватемале священные места под защитой власти.
На нашем Алтае тоже. И святилища, и курганы коренных народов охраняются. Мы, атабаски, давно приняли православие, но хорошо помним наши обычаи и обряды.
– Священные места – это храмы под открытым небом, – сказала Ольга. – Я знаю. Мало кто сомневается, что озера, горы, леса могут отомстить человеку.
– Да, – продолжила Зоя Григорьевна, – уже никто не спорит, что нужна карта священных мест. К тому же опасно, если ею завладеет кто попало.
– Зоя Григорьевна повернула к Ольге лицо в сумеречном свете. – Мать отдала отцу фигурку снежного барана, чтобы он не охотился в священных местах и не вызывал гнев ее сородичей. В общем-то отец тогда был полезен роду: он охотился с вертолета на волков, охраняя таким образом оленей и баранов от гибели.
– По вашей земле тоже хотят что-то проложить? – спросила Ольга.
– Конечно. После застолья, о котором я говорила, мне рассказали, что есть люди, уверенные, что мы не предъявим тотем.
Значит, никаких атабасков нет, их священных мест тоже. Наша земля перейдет к тем, кто позволит на ней делать все, что угодно, за очень большие деньги.
– Ох, – выдохнула Ольга.
– Мои противники работают днем и ночью, – сказала Зоя Григорьевна. – Полярным днем и полярной ночью, – уточнила она.
– А что они делают?
– Пишут, рисуют, звонят... Однажды еще хуже. – Она поморщилась. – Не доказано, но я уверена – в меня стреляли.
