– Ты имеешь в виду наш мыльный бизнес? Продолжать его?
– А хотя бы и так. Нам с тобой грех обижаться на мыльное дело.
Ольга поморщилась:
– Душа просит чего-то... просторного."
"Бабушка вздохнула:
– Значит, я совершила ошибку. – Она картинно уронила голову на грудь. Рыжие перышки упали на переносицу. – Я сузила твой мир. – Нос дернулся, как у кролика, который обнюхивал травинку.
– Не умаляйте свои достоинства, уважаемая Валентина Яковлевна. То, что вы предложили, держит нас на плаву.
– Ладно, кончаем игру в бадминтон.
Лучше скажи, мы успеваем выполнить Зоин заказ? Когда у них последний пароход? – Шутливость тона исчезла. Теперь говорила чиновница, которая знает, что такое сроки.
– Для нее осталось доварить чуть-чуть. Кое-что упаковать. Завтра поеду за этикетками, – тоже серьезно объясняла Ольга. – Но вот с нашей мадам Савоськиной неважно... – Валентина Яковлевна вскинула голову. – Наша драгоценнейшая Любовь Борисовна Савоськина пригрозила выставить штраф.
– Что! Сейчас я ей позвоню! – Рыжие перышки заплясали над ушами.
– Подумать только, как она смеет! Когда сидела в моем кабинете, то...
Ольга усмехнулась. Она заметила с грустью, что люди в бабушкином возрасте ошибаются на свой счет. Прежнее влияние, которым обладали, они считают вечным. Но Любовь Борисовна Савоськина, которая стала их мыльным дилером, давала понять все чаще, кто от кого зависит. Ольга думала, что пора или поменять ее, или самим стать себе хозяевами – от начала процесса и до конца. Но теперь в этом нет необходимости.
Она уезжает на Таймыр.
– Не горячитесь, гражданка Скородумова, – тоном гаишника пригрозила Ольга. – Мыло с геранью не получилось. Это правда.
– Я виновата! Рассиделась на природе, приехала бы раньше, – всплеснула руками Валентин Яковлевна. – У тебя же перед глазами не мыло, Ар-рктика! – пророкотала она. – Да кто же знал, что ты уже вещи собрала!
– Не собрала, – смеялась Ольга, наблюдая за мгновенными переменами в лице Валентины Яковлевны. – Только без заламывания рук, – предупредила Ольга.
Валентина Яковлевна успокоилась быстро.
– Что ж, как говорят умные люди, даже после плохого урожая надо сеять, – вздохнула, улыбнулась. – А мы чем хуже? Тоже умные.
18
Все началось в тот день, когда Ольга заявила, что пусть ее режут на сорок восемь частей, но никогда больше и никому она не будет вдалбливать в голову, что такое «их либе дих». Бабушка сказала:
– Я знаю, что делать. Но договоримся сразу. Наше новое занятие не поражение в жизни. Просто ее новый этап.
