Ей нужно было тридцать тысяч!
Когда Ли Юнь, наконец, объявил о завершении создания массива, Хань Юань окончательно обессилел. Демонический дракон исчез, превратившись в едва живого человека, и юноша ничком рухнул на землю. Сейчас он больше напоминал больного при смерти.
Но, даже несмотря на это, демон никак не желал сдаваться. Из последних сил он протянул когтистую лапу и схватил Ли Юня за ногу.
— Ты... Не забудь... знамя истинного дракона... — сердито произнес Хань Юань.
Ли Юню некогда было с ним препираться. Скинув с ноги сапог, он босиком взмыл в небо.
"
"Его меч, подобно ветру, носился по вытягивающему души массиву, загоняя внутрь яростную силу жертвенной техники Бянь Сюя. Теперь Ли Юня немало беспокоило то, что его богатая сокровищами сумка в конец опустела. Он истратил все свои артефакты и заклинания. Похоже, он недооценил это жертвоприношение.
Несколько раз барьер, окружавший массив, грозился рухнуть. Каждый раз, когда в нем появлялась новая брешь, толпа заклинателей внизу становилась похожей на рабочих у реки.
Они разом устремлялись вперед, восстанавливая границы барьера. Их старания действительно напоминали попытки выкопать посреди Шу глубокий ров.
Старейшина горы Белого тигра был ранен призрачными тенями. Ему было ужасно стыдно за то, что он не мог присоединиться к остальным. Он сидел на мече поджав ноги и наблюдал за работой свысока. Его руки безвольно свисали с колен. Вдруг, старейшина в изумлении открыл рот и вытянул шею. Мощь жертвенной техники Бянь Сюя хлынула вниз, словно разлившаяся река.
Ловко подхватив налетевшего на него Нянь Дада, метавшегося, словно безголовая муха1, мужчина оставил юношу в стороне и пробормотал:
1 没头苍蝇 (méi tóu cāng ying) — китайская идиома. Метафора, означающая людей, столкнувшихся с беспорядком.
— Кто бы мог подумать, у нас действительно получилось…
Увидев это, Ли Юнь тут же бросился подавать сигналы. Он отчаянно замахал руками, призывая всех, кто находился в воздухе, спуститься вниз.
В следующий же момент по окрестностям прокатился громкий шум, земля содрогнулась и треснула, и все глупцы, что так и остались висеть в небе, один за другим попадали со своих мечей.
Жертвоприношение Бянь Сюя, казалось, вобрало в себя все обиды, всю ярость, ненависть и отчаяние. Дойдя до края высокой скалы, оно рухнуло вниз, словно перевернутый Млечный Путь, и, булькая, упало в озеро. Безлюдные горы были стерты с лица земли, и древний пейзаж изменился до неузнаваемости. На бесчисленных скалах появились чудовищные рвы.
