— Старший брат! Старший брат, это не моя вина, что у тебя снова неприятности!
Чэн Цянь удивился, но не сказал ни слова.
Он лишь случайно упомянул об этом, и, услышав ответ, захотел узнать, что это было.
Но позже… На следующий же день Чэн Цянь отправился в уединение на вершину горы, чтобы попрактиковаться с мечом. За все это время он так и не появился у дверей павильона Цинъань.
Любой, кто решил бы подняться на вершину горы, чтобы «помешать его уединению», должен был приготовиться к тому, что Шуанжэнь сбросит его вниз.
Вершина горы Фуяо, похоже, превратилась в царство холода и снега. Еще пара дней, и жители лежавшей у подножия деревни начали бы рассказывать страшные истории о том, что «у хозяина священной горы умерла жена, и волосы несчастного побелели за одну ночь».
Янь Чжэнмин места себе не находил. Он ничего не мог поделать с Чэн Цянем, потому у него попросту не осталось другого выбора, кроме как заполнить собой горы и долины2, отправившись выслеживать во всем виноватого Ли Юня.
2 漫山遍野 (màn shān biàn yě) — заполнять горы и долины (обр.
в знач.: заполнять собой всё; быть повсюду).
— Помогите! Убивают! Младшая сестра! Третий брат! — кричал Ли Юнь.
В глухом горном лесу Лужа, притворяясь мертвой, гладила по шее белого журавля.
— Сдается мне, вернуться на задний склон горы и отправиться сражаться в Долину демонов будет куда безопаснее, тебе не кажется? — с тревогой произнесла девушка.
Белый журавль потерся о ее ладонь, будто поддержав решение Лужи вернуться и узурпировать трон.
Ли Юнь издал свирепый рев, но звучало это так, словно кто-то пытался прирезать свинью.
— Вы бессовестные люди... Лужа! Я приложил столько усилий, чтобы поставить тебя на ноги, а ты бросаешь меня на произвол судьбы... Сяо Цянь! Неужели у тебя хватит духу позволить старшему брату, которого ты сам вынудил и соблазнил, пойти из-за тебя на такое преступление?! Ах, ах! Старший брат, это была ошибка. Я бы не посмел. Пожалуйста, пощади мою собачью жизнь...
Но вдруг, вой Ли Юня и разрушения Янь Чжэнмином внезапно прекратились.
Нянь Дада с сомнением посмотрел вверх и увидел своего грациозного учителя, похожего на изгнанного с небес небожителя. Чэн Цянь стоял на огромной скале с мечом в руке и холодно наблюдал за этим фарсом.
— Похоже, мой учитель явился, чтобы спасти мир, — произнес Нянь Дада.
Глава Янь, не растеряв при этом своего высокомерия, в миг превратился из холодного, как лед3, дьявола в мягкого и скромного юношу в белых одеждах.
