Онлайн-библиотека книг
– Что ты наделал? Дурак…
Выскакивая из машины, бегу к тому месту, куда примерно улетел мой подарок. Падаю на колени и начинаю прочесывать пляж пальцами. Сантиметр за сантиметром.
Когда слышу, как Георгиев выходит из машины, в груди так сильно сжимается, что я не могу сдержать слезы. Он ничего не говорит, пока шагает ко мне. Впрочем, и приседая рядом на песок, тоже молчит. Только тяжело дышит, будто слов внутри него очень-очень много, но он не способен выдавить ничего.
– Помоги мне его найти, Саша… Помоги же…
– Не надо, – хватая за руки, пытается заставить подняться.
– Ты совсем дурак?! – визжу, захлебываясь слезами. – Совсем ничего не понимаешь?!
– Да, блядь, ты права… – сипит он с судорожным вздохом и опускается рядом со мной на колени. – Я тебя ни хрена не понимаю, Соня.
– Не понимаешь? – захожусь в отчаянии. – Зачем тогда вообще приехал? Зачем?! Вот что ты наделал? Что?!
– Не надо было приезжать? – спрашивает так тихо, что я с трудом различаю слова.
А когда различаю, в груди все с такой болью сжимается, что с губ стон сходит.
– Дурак ты… – бросаюсь к нему, чтобы стукнуть хорошенько.
Но сталкиваюсь с такой уязвимостью на его мужественном и обычно хладнокровном лице, что весь запал мгновенно гаснет. И я просто… Скольжу ладонями по его плечам и обнимаю за шею.
– Скажи, – просит Саша шепотом, когда встречаемся взглядами. – Я к тебе так рвался… – задыхается, не способный выразить свои чувства. Но их и так по интонациям слышно, и по глазам видно.
– Стоило, – так же тихо признаюсь я. Потому что любовь к нему сейчас сильнее всего остального хаоса, что творится в душе. – Конечно же, стоило! Я по тебе скучала, Саш... Очень."
"И в следующее мгновение он сгребает меня и прижимает к себе. Обнимает с такой отчаянной силой, что больше мне в его чувствах сомневаться не приходится.
26
Будет моей. Точно.
© Александр Георгиев
Едва дверь подъезда открывается, мой организм преждевременно стопорит дыхательную функцию.
Солнышко… Впервые осознанно с этим ее прозвищем соглашаюсь.
Она меня не только ослепляет. Она, блядь, обжигает и заряжает. Сердце в неизведанные, мать вашу, дали летит.
