Люби меня

Ждешь? Чего ждешь?

Даже не знаю, чего все-таки больше внутри. Страха? Или все же предвкушения?

Хм… Посмотрим, будет ли эта штуковина выглядеть так же внушительно, если заставить ее все-таки взорваться.

– Блядь… – сипит Георгиев в какой-то момент, прочесывая ладонью волосы. – Дай мне минуту, – бросает и заходит внутрь шале.

Я растерянно замираю.

Что-то не так? Почему он ушел? Ничего не понимаю.

Одно точно: его член был против капитуляции.

Он хочет меня. Сомнений нет давно. И это не просто похоть. Пусть даже он нагуливал свой аппетит целый год.

– Я справлюсь, – убеждаю себя шепотом.

Затем разворачиваюсь, поправляю полотенце и ложусь на шезлонг, будто лежать здесь голышом не является для меня чем-то странным.

Не знаю, что за ритуалы Саша проводит, но возвращается он несколько другим. Все таким же возбужденным, но при этом сдержанным, внимательным и ласковым.

Опустив спинку шезлонга, он уверенно накрывает меня своим горячим телом и начинает целовать.

Медленно. Мягко. Чувственно. Сладко.

Перед таким Сашей Георгиевым у меня не возникает желания закрываться. Хочется отдаваться полностью. Сколько бы эти поцелуи не длились, мне мало. С каждой секундой желание растет и переполняет меня. Заставляет тело гореть и томиться в ожидании чего-то большего.

Жар, тяжесть, сила – кожа к коже. Этот контакт волшебный.

Особенно волнующей ощущается эта близость в интимных местах.

"В мощном и жестком теле Саши зарождается едва заметная дрожь. Какое-то время я чувствую, как он ее контролирует. Но в один момент он снова проигрывает своей плоти – разорвав поцелуй, со сдавленным выдохом прижимается лбом к моей переносице и отпускает эту дрожь. Меня от этой затяжной тряски будто ураганом накрывает. Не могу не отозваться ответным колотуном.

– Охуеть, какая ты… Я без ума… От тебя без ума, Соня…

У меня своих ощущений так много, а он еще своими реакциями и этими словами подкидывает жару. Меня захватывает эта власть. Есть в ней какая-то особая любовная магия, которая усиливает все мои чувства.

Но ответить я ничего не успеваю.

Саша вновь запечатывает мой рот. Поцелуй неизбежно становится настойчивее. Страстный голод вырывается в некую животную дикость, от которой у меня уже не просто голова кружится.