Люби меня

И вдруг, резко поворачивая ко мне голову, пронизывает таким заряженным взглядом, что меня, мать вашу, передергивает по максималке. – Я немного растерялась, потому что это мой первый раз.

– Какой еще первый раз? – хриплю я.

Думаю явно не о том, о чем она пытается сказать.

Кровь так резко уходит в пах, что меня шатает. Я тупо вынужден отвернуться, хоть и делаю это так, будто Богданова меня подзаебла своими приколами. В голове нарастает гул. В груди сердце устраивает бухой махач. А пьяное оно от эмоций, которым я не могу найти определения.

Чувствую себя то ли высадившимся на чужой, физически неподходящей ему планете космонавтом… То ли маньяком в период буйства… То ли каким-то, Господи Боже мой, свихнувшимся дедом в доме престарелых, у которого, блядь, барахлит каждый, сука, орган, но член приказывает жить…

Я потерян. И я, блядь, летаю.

Короче, я трою."

"– Первый раз буду садиться в машину с парнем, – поясняет Соня, когда предел моего самокопания достигает фундамента.

Смотрю на нее только потому, что вроде как ситуация обязывает.

И молчу. Всеми силами демонстрирую, как мне похер на то, что она говорит. И вообще на то, что с ней происходит.

Первый раз, блядь…

Не этот первый раз я хотел бы у нее забрать.

Садимся с друзьями Сони за стол. Они, как это обычно происходит в разогретой компании, сходу запрягают какой-то разговор. Я не вклиниваюсь. В принципе не болтлив по жизни, а если люди мне чужие – тем более. Откидываясь на диван, широко развожу ноги и пристраиваю на бедра сцепленные в свободный замок руки.

Одно колено якобы в такт музыки подпрыгивает, на самом деле мне наперед дискомфортно, потому как подсознательно я жду от Сони что-то вроде того, что проворачивает в подобных ситуациях моя мать – настоятельной просьбы общаться с ее, блядь, гостями. Когда же этого в течение целого получаса не происходит, я, должен признать, выпадаю в осадок.

Соня спокойно поддерживает беседу сама. Мне же достаются ее лучезарные улыбки, кокетливые взгляды и даже парочка сексуальных подмигиваний.

Знала бы она, как я киплю от всего этого, да еще и на фоне той невыразимой душевной признательности за отсутствие долбаного давления, которое я так ненавижу.

– Я вспомнила тебя, – выдает Богданова уже по дороге домой, и таким счастливым голосом, будто какое-то чудо, мать вашу, случилось.

Вспомнила? Это значит, что до сегодняшнего дня не особо замечала.

Круто.

В груди отчего-то возникает жжение. И в этот раз оно не ощущается приятным.