Люби меня

Не то чтобы я этого совсем не хочу… Боже мой, конечно же, хочу! Просто в этот момент не готова к новым ощущениям. Достаточно того, что он стоит рядом – меня уже трясет, будто на высоковольтный провод наступила.

Даже не верится, что до вчерашнего вечера не замечал меня. С тех пор как поймал там, в коридоре, если оказываемся вместе, глаз не сводит. Пусть и ведет себя чрезвычайно грубо, своими взглядами заставляет меня чувствовать себя красивой, желанной и совершенно особенной. Не знаю, каким именно образом я это определяю.

До Саши с подобной интенсивностью визуального выражения чувств не сталкивалась. А с ним четко понимаю: он меня очень хочет. Во всех смыслах.

Очевидно, существуют вещи, для которых не нужна практика. Достаточно инстинктов. Но мне все же стоило бы повторить матчасть. То есть прошвырнуться по некоторым моментам плотского взаимодействия в своих любимых книгах.

Господи, я ведь даже целоваться не умею!

И кажется, совсем забыла, как это делали герои романов. Что они там проворачивали? Из-за чего у меня порхали бабочки?

Боже… А если Саша сейчас поцелует? Боже!

Вскидываю взгляд, чтобы оказаться под прямым напором его желаний и чувств.

В ту же секунду, как сталкиваемся, вздрагиваю. Однако и он… Как будто отшатывается от меня. Едва заметно, почти неуловимо. Но я уверена, что мне не привиделось. Контакт затягивается, Георгиев поджимает губы и, раздувая крылья носа, с шумом втягивает кислород.

Внутри меня словно невиданный вулкан просыпается. Он выносит свою лаву из тайных глубин моего организма и разливает это бурлящее пламя по всему телу.

Грудь, под ней и низ живота жжет сильнее всего.

Дыхание учащается и срывается. Сердце грозится разорваться от натуги. И снова эта дрожь, словно я болею. Да, я болею – сразу всем. Никогда с таким не сталкивалась. Ни в одной своей мечте подобного не могла вообразить. Я попросту не знаю, как со всеми этими ощущениями справляться.

Пытаюсь опустить взгляд…

Пытаюсь не смотреть в Сашины глаза. В них ведь столько всего! Манящая темнота, откровенное возбуждение и, как следствие, обостряющийся голод.

Пытаюсь, но ничего не получается!

Мой взгляд гуляет по его лицу, словно получил на это исключительное право. Я изучаю его так же бесстыдно и жадно, как и он меня.

– Что мне, блядь, с тобой делать? – выдыхает Георгиев глухо.

Я не понимаю вопроса. А когда смотрю ему в глаза, осознаю, что не понимает и он. Вероятно, эта задача какое-то время занимала его мозг. Но делиться ею со мной Саша явно не собирался.