Люби меня

Но…

Стоит мне подумать о том, чтобы оставить здесь Богданову… Стоит представить, что к ней кто-то подваливает… Стоит попытаться натянуть на опухшую башню принятие того, что она так никогда и не станет моей… По грудачине расползается жгучее кружево боли. Моя напряженная плоть будто трескается. И начинает на хрен крошиться, оставляя в самых чувствительных местах сквозные раны.

Все жизненные ориентиры, все принципы и все установки… Все, с чем родился, и все, что наживал годами, становится блеклым, невнятным и абсолютно ненужным.

Дышу лишь своими упоротыми эмоциями, запретными желаниями и голыми инстинктами. Они топливо. Реактивная дурь в моей крови.

В мутной башке несвоевременно всплывает информация о том, где должна была спать Богданова. Я в этих деревенских приколах слабо секу, но, перемахнув забор Савиновых, интуитивно допираю, какое строение используется для хранения сена.

Жду прилета каких-то церберов, но лай, как шел откуда-то с другой стороны двора, так без приближения по нарастающей и идет.

"Взбираюсь по деревянной лестнице, не прекращая охреневать от собственных действий. Организм работает, словно чертова исследовательская станция. На каждую систему отдельные мониторинговые приборы настроены. Иначе как объяснить, что я все с такой ненормальной точностью ощущаю? Ход сердца – еще ладно. Оно же абсолютно ебанутое. Гремит на обе стороны – грудь и спину калечит. А вот круговорот крови… Очень странно, но я будто бы каждую вену в своем теле чувствую.

Я еще не знаю, чем закончится этот долбанутый марш-бросок, а душу уже какая-то сумасшедшая эйфория топит. Предсмертная, что ли… Точно агония.

Выставлять себя перед другими посмешищем – вот совсем не мое. Но сейчас в пылу эмоций меня, мать вашу, ни хрена не смущает наличие доброго десятка кроватей на верхнем этаже сеновала.

Прям, блядь, деревенский люкс. Я шизею.

– Богданова! – зову громче, чем собирался, будто на разборки сюда явился.

С наездом конкретным. Сходу все подхватываются. Перепуганные, глядя на мою агрессивную рожу, заторможенно хлопают глазами. Но мне реально посрать. Смотрю только на Соню. Она, в отличие от остальных, не выглядит сонной, хоть и лежит так же, как все, в постели.

– Чего тебе?

– Сюда иди, принцесса, блядь, – гаркаю таким тоном, что девки подскакивают.

И спускаюсь на первый этаж сеновала.