Люби меня по-французски

В Париже он был беззаботным и щедрым любовником, а этот Лукас был требовательным, не принимающим оправданий и слегка пугающим.

Черт побери, это возбуждало. Я хотела его сильнее, чем я когда-либо хотела кого-нибудь или что-нибудь.

Сделай это, я молча умоляла его. Трахни меня.

Но он не закончил со мной.

Глава 18

Сначала он провел руками по всему моему телу, избегая каждого места, где я хотела его прикосновений. Я прикусила губу и опустила голову под свои связанные руки, отчаянно желая, чтобы он заставил меня кончить и, не стыдясь, продолжал вести себя так же.

Но он избегал любой части тела, которая, он знал, заведет меня, хотя этот список стремительно сокращался. Он провел одной ладонью от моего плеча вниз по спине, а другой от моей лодыжки к голени. Он коснулся моего копчика, живота, моей шеи, задней части коленей. Моя кожа покрылась мурашками, соски покалывали, и я пыталась изогнуть спину и опуститься ниже, чтобы потереть соски об подушку. Но мои руки были привязаны к изголовью кровати таким образом, что я совершенно не могла ими шевелить.

Крошечный, сдавленный звук покинул мое горло, хотя я хотела кричать, ругаться и дергаться.

— Раздражена, принцесса? Я знаю, как ты себя чувствуешь. — Он положил руку на мою задницу и потирал ее медленными кругами. — Но сегодня ты была плохой девочкой. А плохие девочки должны быть наказаны.

На мгновение я занервничала — что он имел в виду под наказанием? Он на самом деле собирался…

Звук того, как рука Лукаса шлепнула меня по голой заднице, был насколько шокирующим, настолько же и жалящим, и я запрокинула голову назад.

Отшлепанной, черт побери.

Как непослушная маленькая девочка.

Было ли очень неправильно, что мне понравилось это?

Он сделал то же самое и с другой ягодицей, снова держа руку на горящей коже, пока удовольствие и боль искрились на моих нервных окончаниях, как фейерверк на четвертое июля.

Я не была уверена, что возбуждало меня больше — физическое ощущение его руки, ударяющей по моей коже или мысль, что Лукас наказывал меня за то, что я была слишком красивой, слишком соблазнительной для него. Мой рот открылся шире, мое дыхание было учащенное и тяжелое, и я подумала, что он снова может отругать меня за то, что я такая шумная.

Третий шлепок был сильнее, достаточно, чтобы заставить меня невольно вскрикнуть, и я закрыла глаза, прикусив губу.