Люби меня по-французски

— Миа! — голос Лукаса эхом раздавался по роще. Он мог меня видеть? Я подавила рыдания, но мгновение спустя я услышала его быструю поступь, и затем ощутила его руку на моей спине. — Миа, о боже мой. Ты в порядке? Иди сюда, пожалуйста.

Может, это была ошибка, но я позволила ему повернуть меня в своих руках и на протяжении целой минуты тихо плакала на его плече. Он крепко держал меня, потирая мою спину, ничего не говоря. Когда дрожь замедлилась, он нежно покачивал меня и поцеловал макушку головы. Я подняла свое заплаканное лицо с его груди, и он поцеловал обе мои мокрые щеки.

Затем мой лоб.

Перестань делать эти милые вещи. Я уже влюблена в тебя, и ты делаешь все только хуже.

Но я не смогла ничего сказать, потому что его рот был на моем, а его руки были вокруг меня, и наши тела были прижаты друг к другу так, что это превращало мою безнадежность в отчаяние, заставляя меня жадно поглощать то, что он хотел мне дать. Я хотела этого. Я хотела этого сейчас, и мне плевать на расплату.

Подпрыгнув, я обхватила его ногами за талию и целовала его с яростным желанием, сжимая его волосы в кулаках, кусая его губы, хватая ртом воздух.

Его руки нащупали мою задницу, и он прижал меня к себе, так что я могла ощущать его член, выпирающий через одежду. Этого было недостаточно. Недостаточно.

Он прижал меня спиной к каменной стене, и я знала, что сойду с ума, если он не окажется внутри меня.

— Лукас, я хочу, чтобы ты трахнул меня. Сейчас, — приказала я у его губ.

Он не боролся с этим. Опустив мои ноги на землю, он расстегнул свои брюки, пока я скидывала свое нижнее белье.

Через две секунды он поднял мое платье, и снова прижал меня к стене, только на этот раз его член уже погружался в меня.

Наши рты были в сантиметрах друг от друга, обжигая горячим дыханием. Моя страсть к нему была настолько огромна, что мне казалось, что моя кожа не выдержит этого, и я могу взорваться в любую секунду. Каждый раз, когда мы были вместе, был невероятным, но этот был каким-то другим. Он был неистовым, тревожным, движимый болью так же, как и возбуждением.

"

"Он ощущался как последний раз. Как гребаное прощание.

Что, если так оно и есть? Что, если это, правда, прощание?

Я прижалась к нему, и он вбивался в меня жестко и быстро, затем притянул меня крепче к себе, потираясь своим телом о мое.

— О боже, Лукас, — я задыхалась. — Я сейчас кончу...

— Я хочу тебя, — зарычал он. — Я хочу, чтобы ты кончила на мой член. Я хочу ощутить это. Затем я кончу внутри тебя сильно.