Люби меня по-французски

Лукас кивнул, снова наклонившись к бару.

— Он давал тебе повод? Извини, я не хочу совать нос в чужие дела.

— Все в порядке, — я сделала паузу, чтобы выпить еще немного вина, прежде чем продолжить. — Ничего из ряда вон, на самом деле. Он говорил, что любит меня, но он еще не был готов к женитьбе.

— А ты?

— Конечно. Я имею в виду, мне двадцать семь, почти двадцать восемь. Я всегда планировала быть замужем к этому возрасту, и знаешь... — Я опустила плечи. — Мы были влюблены. Мы были идеальной парой.

— Естественно.

Я сощурила глаза. Он смеялся надо мной?

— Все что я хотела сказать, что на тот момент мы хорошо подходили друг другу. И я легко могла представить нашу совместную жизнь.

— Это все ты тоже спланировала, да?

Мне было все равно, каким хорошим было вино, Лукас начинал действовать мне на нервы. Пока я раздумывала, как ему ответить, он оказался нужен нескольким клиентам и затем еще больше людей вошли в дверь, удерживая его занятым следующие двадцать минут. Хотя я не возражала — его последние несколько замечаний взбесили меня.

И у меня была другая проблема, гораздо больше, чем грубый бармен, например, что делать с несчастной мной всю оставшуюся часть недели.

Стараясь снова стать позитивной, я составила список.

То, Что Мне Пока Нравится В Этой Поездке:

1) Что я увидела Эйфелеву башню.

2) Этот бокал вина.

А затем я остановилась, потому что я даже не могла придумать третий пункт в этом списке. Ранее я сказала своей матери, что мне нужно время побыть одной, но сейчас я не была уверена, что могу это выдержать.

Но что я могла поделать? Поехать завтра домой и признаться Коко и Эрин, что я не была такой сильной, как они думали?

Как удручающе.

После еще одного глотка вина, я решила уступить своей матери и позволить ей прилететь сюда и присоединиться ко мне — может, я стану чувствовать себя менее одинокой, если в этом городе у меня будет кто-то знакомый. Так же быстро, как эта идея пришла ко мне, я отбросила ее, так как знала, что не смогу вытерпеть нервное ворчание моей матери всю неделю.

Если бы Коко или Эрин могли прилететь ко мне, я бы осталась, но я знала, что это невозможно. Пока я уехала, Коко работала в «Девин Ивентс» одна, а Эрин — учительница. Никаким образом она не смогла бы все бросить и прилететь в Париж. Кто еще остался? Мой отец?

Я обдумывала это, пока делала последний глоток вина. Мой отец жил за пределами Детройта, и мы с ним великолепно ладили, но он женат во второй раз и сейчас у него маленькие дети.