Люби меня полностью

Зато в субботу с утра, не дожидаясь нормального часа, чтобы завалиться в гости, я уже стоял перед воротами Костиного дома.

— Привет-привет! Загоняй тачку во двор. Рад, что заглянул, без тебя тошно в выходные среди баб.

Первым, что сделал, нашел глазами еще сонную, взъерошенную Полину, выскочившую на веранду под наши бодрые приветствия.

— Доброе утро, дядь Саш, — её улыбка стоила миллион, который я потратил, чтобы сдержаться и не тиснуть её в объятия, припечатывая собственническим поцелуем.

— Доброе, — на лице непроизвольно и неконтролируемо расползлась улыбка.

Я буквально облапал Линку взглядом, отмечая каждую мелочь: часто вздымающуюся груди, сосочки, маняще торчащие сквозь нелепую пижаму. Ах да, и саму пижаму, которую очень хотелось содрать к чертям и забросить в кусты.

Я видел, как Полина теребила поясок от шорт, как поджимала на ногах пальцы и ответно поедала меня глазами.

Вот черт… Вот же черт! Я вообще нормальный, что сунулся в клетку к зайчику добровольно?

— Ну чего встали? Проходи.

Меня даже подгонять не пришлось. Как только мы сделали поворот на лестнице и скрылись с глаз Кости, Полина сразу бросилась мне на шею, а я присосался к нежным губам.

Чертов нектар! Да-а-а… Этот цветочек точно для меня. И жало сразу отреагировало на близость тычинки.

Мы ввалились в отведенную мне комнату, и я тут же пристроился к козе, немного спуская поводья контроля, вжимаясь в её промежность ноющим и таким соскучившимся членом.

Вряд ли у нас будет возможность уединиться на достаточное время, так что я сам себя обрекаю на целый день мучительной похоти. Но вынести еще неделю без возможности вот так тереться об нее я не мог.

— Я скучала! Как же я скучала, дядя Саш!

— Да, моя… Я… тоже…

Не удивлюсь, если своим шумным дыханием разбужу Маринку за стенкой. Но тормознуть и отпустить Лину не получалось. Я сжимал её груди, вылизывал шею, прикусывал кожу и толкался между ног желанной девочки.

Твою мать, а может…

— Полька! Мать уже на кухне! Ты чего там — провалилась?

— Ой, мне в душ… Я вся теку.

— Не продолжай, — простонал я, выпуская её из объятий.

Последний поцелуй… И еще раз, препоследний… И еще…

— Поля! — теперь мы вздрогнули от окрика Марины.

— Беги.

— Ага.

И самый последний… Самый сладкий… Такой обещающий…

Черт!

Я с силой оторвался от нее, развернул и вытолкнул за дверь, шлёпнув напоследок под зад для ускорения.