Люби меня полностью

Но он бросает курить, мама велела спрятать.

Я не успел сориентироваться по такому дорогому «подарку», как Полина суетливо зашептала:

— Вам они точно понравятся, а я спрячу, что потом не найду. Ой, папа идет. Черт! В бардачок уберу…

— Нет. Стой!

Но рука Полины стремительно дернула ручку, крышка бардачка распахнулась, и все мои походные атрибуты вывалились наружу.

— Я не разрешал открывать, — процедил я ошеломленной Полине.

— А я не думала, что у человека не в Теме, может быть столько ошейников в машине.

Вот на этой двусмысленной ноте нас поймал Костя.

— Что это вы тут шкеритесь? — протянул подходящий Костя.

— Я…

— Она…

Полина закусила губу, просительно глядя на меня, и этот взгляд царапнул. Неправильно царапнул. Её взгляды не должны быть такими просящими…

— Она что-то обронила у меня в салоне, — пробормотал я, пытаясь разобраться с непонятным чувством, поселившимся внутри.

— Нашла? — бодро хлопнул Костя по плечу Полины.

Только тогда она отвела от меня свои большие влажные глаза и покачала головой:

— Наверно, дома у дяди Саши оставила. Потом как-нибудь заберу.

Костя кивнул, снова попрощался со мной, и я уехал. А из головы упорно не выходил взгляд Полины. Просящий и одновременно требующий защитить. И внутренний монстр откликнулся на зов. Пригреть, защитить и забрать себе. Присвоить, подмять и навязать свою волю.

Но ведь это дочь Костьки.

Нет. Не могла.

Я свернул на обочину, набрал Нину и отправил её на квартиру, вычистить и приготовить к сессии. Следующим звонком я вызвал сабу. Девчонка имела склонность к мазе, и хоть я сам не тяготел к физическим расправам, пристрастие могло сыграть мне на руку за счет её выносливости. Предыдущая сломалась, не дотянув до конца сессии, надеюсь, эта выдержит.

— Обещаешь отшлепать меня, господин? — с лёгким вызовом осведомилась саба.

— Обещаю отодрать тебя сначала ремнем, потом раком.

Она хихикнула, совсем как девчонка, заводя руки за спину, чтобы я скрепил запястья.

— Одно условие на сегодня, — выдохнул ей в ухо, пробегая пальцами по ладной фигуре и задерживаясь на высокой груди.

— Любое, — покорно отозвалась саба.

— Называй меня сегодня «дядя Саша»…

* * *Подозрение, что меня накрывает от мысли трахнуть крестницу, отступило. На третьем круге и очередном стоне «дядь-Саш» стало безумно раздражать.