Люби меня полностью

Внутри снова зашевелились противоречия: недовольство её любопытством и восхищение, что она смогла оценить мою лучшую работу.

Я тащился от связывания. Для меня была особая философия в затягивании прекрасного подчиненного тела в узлы. Обездвиживание, сдавливание и подвешивание. И сладкая, ни с чем несравнимая боль…

— Ты должна смотреть другие фотографии, с некрозами тканей, вывихами, ожогами и разрезами от веревок…

— Это ужасные фотки, — поморщилась Лина, не отрывая взгляда от стены. — А эта как картина, как произведение искусства.

Я вздохнул, потеряв всякую охоту доводить сессию до конца. Подошел к креслу и сел на пол рядом с Линой, чтобы посмотреть на свою работу с ее ракурса.

— Сессия закончена, — тихо проговорил я, прислоняясь спиной к креслу и заводя руку за спину девушки.

Она облегченно выдохнула, с легким кряхтением разогнула ноги, с видимым наслаждением вытягивая их вперед, и беззастенчиво устроилась головой на моем согнутом локте.

— Я не знала, что это может быть так красиво. Она как бабочка, запутавшаяся в паутине… От этого зрелища иголки под кожей.

— Это Вера.

— Вы знаете её?

— Мы встречались.

Полина встрепенулась, но не подскочила, а повернула лицо ко мне, вдруг оказавшись в опасной близости к губам.

— Это вы её так связали?

Восхищение и недоверие, что мастер этой паутины может сидеть рядом с ней.

— Да, — тихо усмехнулся я. — Для меня это тоже искусство…

И мы замолчали, разглядывая неестественно большое изображение на стене, с красивыми, вычурными переплетениями, с натянувшимися узлами.

Под ложечкой засосало от нестерпимого желания затянуться сигаретой, но старое сладкое воспоминание об утраченном удерживало на месте.

— Пожалуйста?

— Что? — не понял я.

— Пожалуйста, дядя Саша, свяжите меня так же?

* * *Я уезжал от Полины, не ответив ни да, ни нет.

«Да» не мог ответить, потому что шибари требовала тщательной подготовки, знания тела человека, его реакций, болевого порога. Ничего этого о Полине я не знал и узнавать не собирался.

Но не смог сказать «нет», потому что ощутил дикий поток желания сделать это снова. С той, которая доверяет мне безусловно. С той, которую я знаю до миллиметра.

Как когда-то знал Веру.

От воспоминаний о ней стало грустно и тошно.