Люби меня полностью

Так?

— Д-да… Тогда я готова.

Я посадил ее на край, взял повязку для глаз.

— Это зачем?

— Когда не видишь, что я делаю, чувствительность возрастает.

Полина вцепилась в мои запястья, мешая затянуть повязку.

— Еще одно условие — вы тоже не раздеваетесь, и остаетесь одетым! Не хватало мне еще наткнуться на ваш, простите, член.

Я хмыкнул.

— Конечно.

Только после этого Полина отпустила мои руки, и я затянул повязку на глазах.

— Моё условие. Ты мне не мешаешь, не останавливаешь руками, иначе я их свяжу.

— Угу.

— Себя не трогаешь, пока не получишь разрешение.

В ответ раздался короткий смешок. Кто-то настолько самонадеян? Ну-ну.

Я потянул ее за плечи на середину кровати, уложил, заставив раскинуть руки и ноги, с насмешкой наблюдая, как провокационно задралась юбка, которая должна была блюсти приличие.

— Что сейчас будет?

— Ты почувствуешь. Если будет неприятно или станет скучно — скажешь.

Взял со столика указку с перьями на конце и удобнее устроился на постели, сбоку от настороженной Лины.

Коснулся перьями носа. Она тут же сморщилась и неуверенно улыбнулась, догадываясь, чем я ее касаюсь. Я перешел на руки, уделяя внимание более чувствительным сгибам и запястьям.

Полина теперь улыбалась не скрываясь.

— Дядя Саш, кто вас этому БДСМ учил? Это сработало бы, если бы я была аллергиком или боялась щекотки.

Я прищурился, но она то не увидела моей реакции на критику, достал прищепки и оседлал её, чтобы девчонка случайно не дернулась, натянул рукой футболку на груди и прикрепил зажим на соске.

Под крик дернувшейся Полины, удержал руки, прижав их к постели, и спросил:

— Теперь тебя мои навыки устраивают?

— Что это? Уберите!

— Тебе нестерпимо больно?

— Да… н-нет. Это неприятно.

— Терпимо?

— Да.

— Значит, зажим останется. Сейчас закреплю на втором соске, не дергайся и руки держи по сторонам.

Она все же вздрогнула, но уже без крика и без попытки стащить зажим с груди. Соски оказались на удивление чувственными, чтобы она там не говорила.

Теперь игра с пёрышком протекала с обязательным задеванием прищепок. Я случайно тормошил их, то дотрагиваясь указкой, то задевая рукой, и каждый раз Лина закусывала губу и напрягалась.

Я убрал указку и перевернул Лину на четвереньки, с упором на колени и локти. После некоторого сопротивления она подчинилась, сначала забывшись и прижавшись грудью к постели, но тут же застонала и выпрямилась."

"Следующий в программе был лёд и ноги.