Люби меня полностью

Только тогда она сдернула с головы одеяло и повернулась ко мне, задирая голову и демонстрируя шею.

— Твою мать! — меня захлестнула злость на самого себя.

Знал же, что кожа у нее нежная, мог бы выбрать мягкий ошейник.

— Лежи тут, я сейчас принесу мазь. Обработаем.

Аптечка осталась на кухне, потому что я не планировал доводить нашу сессию до ран. Но вот же!

Полина лежала, не двигаясь, полностью доверяя мне заботу о натертых ошейником местах. Я промакнул тампоном с дезинфицирующим раствором, после нанес заживляющую мазь с анальгетиком, и пока втирал пальцами мазь в кожу, Лина вдруг вздрогнула, вцепилась в мое запястье и задрожала, тихо постанывая и инстинктивно скрещивая бедра, зажимая клитор.

Очень чувственная. Остаточная волна накрыла спустя минут двадцать после сессии. Я уже тихо ласкал пальцами шею Лины, ключицы, скулы, подбородок, бездумно порхал пальцами, наблюдая, как она доверчиво льнет к руке и допивает свое удовольствие.

Но как только она отошла, моментально обмякла и закрыла глаза, сонно расслабляясь.

Я просто сидел рядом и смотрел, как она засыпает в моей постели, и пытался уговорить себя, собрать шмотки и свалить загород к Косте. Если еще не поздно.

Друг на звонок ответил, заверил, что ждет именно сегодня, потому что на рыбалку мы пойдем рано утром. Я взял рюкзак, оставил ключ и записку спящей красавице, и уехал от греха. От искушения. От того, на что я не имел никакого морального и этического права.

* * *Кроме раздражения, я ничего не чувствовал. Ночью ворочался, так и не смог уснуть.

В пять Костян поднял меня на рыбалку и утро мы провели в унылой тишине с редким поклёвом. В девять вернулись к Марине, надеясь на готовый завтрак, но застали только раздраженное бряцанье сковородками и кастрюлями. Похоже, у Марины утро тоже не задалось.

— Сейчас бутеры соорудим и сладкий чай намешаем, — деловито суетился Костя, а я кивнул и вышел на веранду.

Занял плетеное кресло, надвинул кепку на глаза и задремал, пропустив возвращение Полины.

— Во что ты вырядилась? Жарко же будет, — разбудил меня Маринин возглас.

Я лениво открыл глаза, повернул голову в сторону кухни и открытых настежь окон. Полина стояла перед матерью в светлой кофточке с высоким стоящим воротничком, и таскала из-под руки маленькие бутербродики.

Я усмехнулся, уже предвкушая закрепляющую беседу про БДСМ, оргазм и отсутствие связи между ними лично для Полины. Всё что хотел, я доказал. Осталось только донести это до упрямицы.

— Курить будешь? — раздался над головой бас Кости.