Люби меня полностью

— Это мне решать, когда и как у тебя будет. Так как ты закончила сессию?

— Хорошо. На четыре, — вздохнула она.

— Значит, будешь наказана, — усмехнулся я и втолкнул в квартиру.

Лина отлично запомнила, что с момента начала сессии, говорить ей нельзя. Поэтому удивление от моей непоследовательности застыло в глазах и округленном ротике. Идеальном маленьком ротике с мягкими яркими губами.

Но не успел я пояснить решение, как удивление Лина стало расти по мере ознакомления с обстановкой квартиры. Здесь у меня было собрано всё, на самый разный случай.

— Мамочка дорогая! Целая квартира? Это круче, чем у Грея!

— Так я и думал, — удовлетворенно констатировал, доставая стерилизованный шарик кляпа из запечатанного пакета и вставляя его во всё еще раскрытый рот Лины. — Так тебе будет проще соблюдать условие молчания.

Полина что-то промычала, дергая меня за руки, но нужно быть совсем идиотом, чтобы не догадаться о ее страхе.

— Повернись спиной, надену на тебя ошейник.

Я неторопливо застегнул две шлейки, проверил, чтобы он не душил Лину, и снова развернул ее к себе. Паника плескалась в ее огромных глазах.

— Может, ты волнуешься о другом? О чем же? Здесь никого не будет, кроме нас. Так что ни обмена, ни групповушки… Клизма?.. Нет, я же тебя сегодня наказываю! Ты хорошо сдала сессию, но успела соврать мне два раза. Поэтому ванильки сегодня не будет.

Полина закатила глаза, застонала и топнула ногой.

— Что-то еще? Ах да! — я хлопнул себя по лбу.

Полина победно замычала и закивала головой. А я поджал губы.

— Надо же, стоп-жест мы не придумали. Придется терпеть. Зато в следующий раз ты будешь умнее.

Я развернул Полину за локоть и толкнул в единственную большую комнату, оборудованную по последнему слову извращенного маньяка. Представляю, как ей страшно! Но она сама обещала, что пúсать на меня не будет. Надеюсь, сдержит обещание, и от страха не описается.

— Сегодня мы будем изучать твой болевой порог.

Я вывел её на середину комнаты, где с потолка свисали зажимы, а из пола торчали крепления. Полина словно впала в ступор, но я не хотел пугать ее до такой степени.

— Если пообещаешь молчать, я вытащу кляп.

Она усердно закивала и с облегчением выплюнула шар, когда я расстегнул ремень.

— Кричать можно, только когда станет нестерпимо больно. Пока терпишь — молчишь.