Люби меня полностью

В конце концов, если она хотела познать отношения между Домом и сабой, то это должно было произойти. И лучше со мной…

Со мной точно будет лучше.

Медленно завел её ногу себе на плечо и чуть не застонал — идеальная растяжка! Получается, она почти не прерывала тренировок, просто сменила секцию на пилон и теперь вся эта гибкость, пластичность, всё это роскошество может принадлежать мне одному. От одной мысли срывало крышу.

Я уже беспорядочно дёргал на себе ремень, молнию, спускал чертовы тесные джинсы и жался к ней.

Лина закусила губу, обхватывая руками цепи, чтобы случайно не вывернуть запястья, а я уже терся членом между складок, умирая от жара и влажности, от желания засадить её по самые яйца и долбиться, долбиться, пока дважды, нахрен, не кончу.

За своим нетерпением я не заметил её заминку, когда с тихим рыком раздвинул складки и выдвинул бедра вверх, уже предвкушая последующие охренительные минуты удовольствия.

Безумно тесная, даже с обильной смазкой с двух сторон, до рези в головке от натянувшейся уздечки, и во всем этом самоистязающем покорении девочки, я не заметил, как что-то натянулось и лопнуло у меня на конце внутри нее. Поймав только слабый крик, почувствовал, как на секунду вздрогнула, напряглась, а потом сразу расслабилась Лина. Зато ярко ощутил горячее обволакивающее тепло, пульсирующее на члене.

Голова мгновенно прояснилась.

Я посмотрел вниз, подавляя сопротивление Лины, наполовину вышел из нее и застонал.

— Ещё одна наглая ложь? Ты неисправимая врунишка, да, Лина?

А в голове уже щелкали всевозможные варианты разрешения проблемы.

Как? Как, мать твою, ты оказалась девственницей?

Какого хрена хранить её до восемнадцати?

Почему она мне врала?!

На фоне всё еще не остывшего возбуждения, начала расти злость. Лёгкое, но настойчивое движение бедер Лины, насаживающейся на член, и просительный взгляд.

Нагло обманула и просит продолжения?

— Мне не больно, — подлила масла в огонь Лина, и я с рычание разъединился с ней, с горьким осознанием наблюдая ползущие по внутренней стороне бедер козявки красные разводы.

Наверное, я должен хоть как-то скрасить её первый раз. Быть мягче? Уж точно добрее. И думать о ней и её чувствах.

Но ничего подобного. Меня крыло от еле сдерживаемого бешенства.