Люби меня вечно

Очень нехорошо, что герцог не пригласил врача, чтобы осмотреть этого человека. Тогда он выяснил бы, что конюх лгал, определенно лгал! Теперь Кимберли была в этом почти уверена.

Но прошло уже слишком много времени, чтобы это можно было доказать. Шишка, если таковая имелась, уже могла рассосаться. Поскольку этим доказательством воспользоваться было уже нельзя, Кимберли надо было придумать какой-то другой способ.

Интересно, что бы он сказал, если бы она напрямую обвинила его во лжи. Все отрицал бы, конечно. Она вздохнула: этим ничего не добиться.

— Такая обида, что лошадей все еще не нашли, — заметила она. — Но по крайней мере благодаря вам шотландец не останется безнаказанным. Только вообразите — воровать у человека, в доме которого гостишь! Какое нахальство, не говоря уже о подлости. Это не лучше, чем воровать у человека, на которого работаешь!

Он снова покраснел, на этот раз виновато — она ручалась за это, — но ухватился за ее похвалу.

— Я этого типа лично не знаю, — сказал Билл, — но пару раз его слышал.

— Да, я понимаю, о чем вы говорите. Ужасно странный диалект, правда? Очень легко узнаваем.

— Угу, конечно.

Он снова лгал, соглашаясь с ней! Ведь она сама сейчас сказала не правду. Шотландский выговор Лахлана был еле заметным. Кимберли так разъярилась, что вынуждена была на секунду отвести взгляд, пока не взяла себя в руки.

Этим фактом, она поняла, можно было воспользоваться. Билл Эйблз не знает голоса Лахлана, скорее всего он никогда его и не слышал.

"Герцогу надо об этом… Нет, не Девлину! Он не любит Лахлана, с самого начала хотел, чтобы тот уехал. Он уверен в его виновности и рад этому: теперь можно с чистой совестью выдворить шотландца из своего дома. Он будет отметать все факты, говорящие в пользу Лахлана, если только не найдется настоящий вор.

Нет, о том, что она выяснила, надо будет рассказать Меган. Конечно, герцогиня сердилась и досадовала на Лахлана, но Кимберли была уверена, что она не таит на него зла.

Превосходная мысль! Кимберли была настолько ею довольна, что даже сумела посмотреть на конюха и при этом не испепелить его взглядом.

— Ну, я рада, что вы нормально себя чувствуете и можете выполнять свои обязанности, — сказала она, прощаясь.