Люби меня вечно

— Вот оно что! И когда ты хотела мне об этом сказать?

— Ну, наверное, вскоре после того, как мы поженились бы. Так вот, как я сказала, он вернет тебе половину суммы. Видишь ли, он по-прежнему хочет на ней жениться. Так что он готов — коли ты согласишься ей все простить — не отрекаться от меня, если я все-таки выйду за тебя замуж. По крайней мере он не будет отрекаться от меня во всеуслышание. Но относительно приданого он непоколебим. По-прежнему отказывается дать мое приданое шотландцу.

Она рассмеялась.

— Что ты смеешься?

— Я ему не сказала, но, понимаешь, получается одно и то же.

Сумма, которую он тебе вернет, и мое приданое примерно одинаковы. Когда до него это дойдет, у него снова будет припадок ярости. Ну так как? Такой вариант для тебя приемлем?

Лахлан потер подбородок. Взгляд его выражал глубокое раздумье.

— Ну, не знаю, милочка. Надо будет об этом серьезно поразмыслить.

Она прищурилась.

— Тут не о чем… О, ты специально хочешь заставить его ждать, да?

Он широко раскрыл глаза, изображая невинное изумление.

— Ну неужели я способен на такое просто потому, что он ненавидит меня всеми печенками и не хочет выдать за меня свою единственную дочь? Просто потому, что он подлый и злобный и заслуживает, чтобы его немного помучили?

У Кимберли совершенно автоматически вырвалось слово, которое она часто слышала от Меган:

— Безусловно! Лахлан ухмыльнулся:

— До чего же мне нравится, когда ты считаешь, будто прекрасно меня знаешь. Но на этот раз… ты не ошиблась.

Глава 42

Кимберли не была уверена в том, что разумно было заставлять ее отца дожидаться решения Лахлана, но она не могла спорить с тем, что Уиннифред обязательно следовало хоть немного помучить.

Если Лахлан примет решение в их пользу, возьмет деньги, получит обратно драгоценности и не станет обвинять вдовушку (а Кимберли не сомневалась, что в конце концов он именно так и сделает), тогда виновница стольких неприятностей и лишений останется практически не наказанной за свое воровство.

Заставив ее дожидаться и посадив под замок, Лахлан хоть немного наказывает ее за все, что она натворила.

Конечно, это очень малая плата за те волнения и трудности, которые выпали на долю Макгрегоров, но все-таки лучше, чем вообще ничего.

Ее отец не умел быть терпеливым. Он пребывал в отвратительном даже для него настроении и портил жизнь всем окружающим без исключения. К счастью, он много времени проводил у себя в комнате или в комнате вдовы, так что остальным приходилось выносить его общество не слишком часто.