Люби меня вечно

А когда Кимберли вернулась обратно в спальню, то обнаружила, что, пока она мылась, стол сервировали для ужина при свечах. В воздухе носились аппетитные ароматы.

Потом ее ждал еще один сюрприз: на огромной постели, с которой уже было снято покрывало, лежали новый пеньюар и ночная рубашка — видимо, сшитые руками миссис Кэнтерби по просьбе Меган. Кимберли сама не выбрала бы наряд из тончайшего шелка глубокого аквамаринового тона, игравшего в свете свечей. Рубашка с глубоким вырезом держалась на тонюсеньких лямках, плотно обхватывала талию и расширялась книзу.

Надев рубашку, Кимберли смутилась, увидев, насколько обнажена, и поспешно потянулась за пеньюаром… и тут обнаружила, что он не похож на те, что были у нее прежде. Рукава были длинные, сзади он свободно падал, струился, но впереди было абсолютно нечем запахнуться. Впрочем, было дюйма по два отделки из черного кружева, которого хватало как раз на то, чтобы прикрыть лямочки рубашки, подчеркнуть глубокое декольте и сбежать вниз, к подолу.

Это был полупеньюар, нечто вроде накидки с рукавами, рассчитанный на то, чтобы выгодно продемонстрировать рубашку, а не прятать ее.

Она недоверчиво качала головой, когда одна из служанок проговорила:

— Надеюсь, вам понравилось, леди Кимберли. Ее светлость очень огорчится, если это не так.

Кимберли с удовольствием прикончила бы девицу. Конечно, теперь она не могла снять этот наряд! Она даже не сможет воспользоваться предлогом, будто боится в нем замерзнуть, потому что в комнате ярко пылал камин и было необыкновенно тепло.

Джин, Господь ее благослови, предложила ей надеть камею. Да все что угодно, лишь бы еще прикрыть хоть небольшой участок тела! Но этого все равно было мало: грудь, казалось, вырывалась из выреза. Кимберли решила, что она не чувствовала бы себя более обнаженной, даже если бы на ней вообще ничего не было. Она твердо решила найти какую-нибудь другую одежду, как только служанки уйдут из комнаты.

Камея не помогла; напротив, она привлекла взгляд Лахлана к вырезу, и Кимберли чуть не сгорела от стыда, потому что он, похоже, тоже был шокирован, или по крайней мере настолько удивлен, что резко оборвал свое замечание по поводу манящего аромата еды. Он не стал деликатно отводить взгляд, а просто уставился на ее грудь и не отрывал глаз, пока одна из служанок не кашлянула. Тогда он тоже покраснел.