Эмили тоже была довольна и занята работой, но не могла не думать о том, что Хавьер рассказал ей о своей матери. Объединив его описания с собственным опытом общения с подобными людьми, Эмили поняла: Рената Касас — настоящий нарцисс. Она наносила ужасный вред своим жестоко-эгоистичным мировоззрением, особенно ребенку.
Наконец Эмили начала по-настоящему понимать Хавьера. Он старательно скрывал свои потребности и желания, чтобы не потеряться рядом с деспотичной матерью. Ему пришлось немало потрудиться, чтобы ее требования не уничтожили его желания.
Эмили почувствовала близость к нему как раз в тот момент, когда он, казалось, снова отдалился от нее.
— А как же твой отец? — спросила она Хавьера.
— Он ушел.
Его ответ сильно ранил ее и по-прежнему звенел в ушах. Хавьер остался совсем один. Как в тот момент, когда Габи решила не переезжать к нему. И когда Эмили ушла от него шесть лет назад. Ей стало совестно. Но прежде она не знала всей истории, поэтому не станет винить себя за решения, которые приняла тогда.
Однако она возьмет на себя ответственность за решения, которые примет в отношении этого мужчины сейчас. Он был таким же привлекательным, как раньше, если не больше. И, несмотря на предостережения разума, муж увлекал ее все сильнее. Три дня назад она спустилась в гостиную и увидела, что он читает книгу. Когда она спросила, что это, он показал ей обложку — «Лысая, но красивая: все, что вам надо знать о кошках-сфинксах».
Он лаконично сообщил Эмили о том, что «знакомится» со своим врагом. Ей не хотелось указывать на то, что предполагаемый враг преследует его по всему дому. Конечно, это никак не было связано с лакомствами, которые он оставлял Сатане. Даже если они ехали в другой конец Испании, Хавьер заботился о том, чтобы они вернулись вечером, потому что ему не хотелось оставлять кошку одну надолго.
Тем не менее, несмотря на внешнее обаяние, Хавьер казался напряженным, и Эмили не понимала почему.
Она знала, что поступила правильно, установив между ними барьер: если она переспит с Хавьером, то пропадет. А он держал свое слово и не пытался соблазнить ее. Но это не мешало магнетическому влечению, которое она чувствовала к нему, когда утром его рука лежала на ее бедре. Когда он выходил из душа с полотенцем на талии или смотрел на нее так, будто она — единственный человек в мире.
