— Вы знаете, как сюда попали?
Он прищурился и уже был готов выдавить из себя ответ, когда мужчина задал ему еще один вопрос:
— Можете рассказать последнее, что вы помните?
Хавьер нахмурился, и его взгляд заметался по комнате. Мать, сестра, доктор и медсестра. Он уставился на дверь.
— Эмили.
Стоя в дверях больничной палаты, Эмили была ошеломлена увиденным. В бледно-голубом больничном халате, весь в проводах, прикрепленных к мониторам, Хавьер лежал на койке, ужасный синяк украшал его щеку и горделивый лоб.
Но главное, он был белым как снег. Хавьер никогда не бывал бледным.
В полете Эмили убеждала себя, что с Хавьером все в порядке. Потому что Хавьер был кем угодно, только не жертвой. Она была готова поверить, что произошло какое-то недоразумение. Но два с половиной часа полета дали ей слишком много времени на размышления.
Она старалась не придавать большого значения тому факту, что по-прежнему является ближайшей родственницей Хавьера, хотя от этой мысли ее сердце билось чаще.
Ей не хотелось снова лелеять надежду, которую она испытывала в первые месяцы после возвращения из Испании.
Эмили приехала в больницу и прошла в частную палату. С бешено колотящимся сердцем она слушала ответы Хавьера на вопросы доктора, желая знать, что с ним все в порядке. Он должен быть в порядке. Женщина погладила большим пальцем кольцо, которое надела, выходя из своей квартиры, когда услышала свое имя на его губах.
— Амнезия! — вскрикнула его мать, и Эмили, усталая и измотанная, закатила глаза.
Ей показалось, что она увидела, как Хавьер ухмыльнулся.
Доктор увидел Эмили в дверях и кивнул.
— У моего ребенка амнезия! Сделайте что-нибудь.
— Миссис Касас.
Твердый тон доктора привлек внимание Ренаты, и она позволила ему вывести ее из больничной палаты в коридор, где покраснела, увидев жену своего сына.
— Что она здесь делает? — быстро выпалила Рената по-испански.
— Она ближайшая родственница Хавьера.
Доктор повернулся к Эмили, по-видимому не подозревая, что, если назовет ее «миссис Касас» в присутствии Ренаты, та набросится на невестку с кулаками.
— Вы жена мистера Касаса? — спросил он по-испански.
Эмили собиралась ответить, но мать Хавьера прервала ее:
— Она не знает нашего языка. — Презрение в тоне пожилой женщины было безошибочным.
Эмили промолчала. Да, она не говорила по-испански в начале своих отношений с Хавьером, но потом выучила этот язык.
