Единственным его оправданием было то, что он отчаянно пытался исправить ошибки своей матери, так старался не проиграть, что подвел свою жену. А ведь она — единственный человек в его жизни, которого он должен ставить на первое место и ради которого обязан жертвовать собой, а не заставлять ее идти на жертвы.
Хавьер вцепился пальцами в волосы и сидел так до тех пор, пока солнце не выглянуло из-за ущелья.
— Хави?
На секунду он решил, что Эмили вернулась, и его сердце забилось чаще. Но потом понял, что его зовет Габи.
— Как ты себя чувствуешь?
— Я собиралась спросить тебя о том же.
Решив не отвечать, он посмотрел на часы:
— Еще рано, что ты здесь делаешь?
— Я услышала, как кто-то царапается в дверь, — ответила его сестра, ее глаза все еще были опухшими и красными после вчерашней ночи. Она стояла, завернувшись в одеяло.
Брат поднял руку, и сестра села рядом с ним, прижавшись к нему сбоку, а затем чуть не подпрыгнула, когда Сатана коснулась ее икры.
— Что это такое? — завизжала она.
— Ее зовут Сатана. — Хавьер наклонился и взял на руки кошку, которая выглядела так, будто собиралась либо убежать, либо разорвать одеяло на Габи.
— Она лысая!
— Это сфинкс, — продолжал он. — Все сфинксы лысые. В прошлом с ней плохо обращались, но она очень ласковая.
Габи продолжала с подозрением смотреть на кошку, пока та не повернулась в его руках, не дотянулась лапами до его плеч и не прижалась к нему с обожанием. Габи заахала и заохала.
— Наверное, она искала Эмили, — сообразил Хавьер, надеясь, что кошка не почувствует себя брошенной из-за ее ухода.
Его сердце сжалось, и Сатана мяукнула.
— Ее здесь нет? — Габи озадаченно посмотрела на него.
Хавьер поморщился и объяснил, что произошло вчерашней ночью. Он понял, что впервые говорит о личном со своей сестрой, и немного успокоился.
Пока они разговаривали, Габи приготовила кофе и что-то вроде завтрака, и он задался вопросом, понимает ли она, что заботится о нем. Ему было невдомек, как у их матери могла родиться такая милая, добрая и любящая дочь.
— Ты поедешь за ней? — спросила Габи, поглаживая Сатану, которая расположилась у нее на коленях и мурлыкала от удовольствия.
Хавьер посмотрел на ущелье:
— Нет.
— Но почему?
— Потому что ей надо разобраться со своими чувствами, — объяснил он. — Ей нужно самой сделать выбор, если она когда-нибудь собирается вернуться. А мне необходимо, чтобы она сама сделала этот выбор. Я должен быть уверен, что она больше не бросит меня. Поэтому, если она вернется, мы оба об этом узнаем.
