Но три недели назад они с Эмили еще немного поговорили о ее матери и Стивене. Хавьер спросил, не хочет ли она пригласить их в Испанию, но Эмили объяснила, что ее мать и отчим отправляются в рождественский круиз, как поступили однажды, оставив ее одну. Хавьер понимал, что она по-прежнему на них обижена. Он пообещал ей, что она больше никогда не станет проводить Рождество в одиночестве, а их первое празднование вместе будет лучшим. Вот почему он пробрался в свой офис, чтобы придумать для нее подарок-сюрприз. Такой, который, как он был уверен, затмит любой другой подарок.
Хавьер что-то задумал — Эмили просто знала об этом. Габи одарила ее улыбкой, словно говоря, что она подозревает то же самое.
— Я думаю, он пытается превзойти тебя, — насмешливо прошептала она.
— Пусть попробует, — ухмыльнулась Эмили, уверенная, что ее мужу не превзойти ее в рождественских подарках.
Она положила ветчину, чоризо, морсилью и манчего на большое блюдо. Омары, креветки и крабы составляли основное блюдо, но Эмили уставилась на сладкую нугу под названием туррон, которую теперь хотела постоянно.
Она еще раз с тоской взглянула на туррон и нахмурилась. Прежде чем сестра Хавьера успела все понять, Эмили извинилась перед ней и отправилась на поиски мужа."
"Двигаясь как можно тише, она повернула ручку на двери его офиса и заглянула в маленькую щель, осознав свою ошибку в тот момент, когда Сатана мяукнула, протиснулась в дверь и бросилась к своей любимой хозяйке.
Удивленный, Хавьер повернулся, быстро прикрывая полузавернутый подарок на столе.
— Что ты здесь делаешь? — сказал он. — Я думал, Габи помогает тебе на кухне.
— Да, — ответила Эмили, глядя на красивого мужчину.
При виде его у нее всегда перехватывало дыхание. Желание, которое она прочла в его глазах, мгновенно вызвало у нее ответное чувство.
Она развернула его лицом к себе в кресле и, к его большому удивлению и радости, уселась на него верхом.
— Дорогая, у нас нет времени, — пожаловался он, разрываясь между приличием и желанием.
— Правда, муженек? Ты настолько талантлив, но у тебя не хватает времени? — поддразнила она своего мужа, чувствуя его возбуждение.
Он запустил пальцы в светлые волосы на затылке Эмили и осторожно потянул ее голову назад, чтобы насладиться ее губами. Она застонала, не обращая внимания на помаду, которую наносила так тщательно.
Туррон был не единственной ее неутолимой страстью за последние два месяца.
Слишком рано прервав поцелуй, Хавьер мягко откинулся в кресле и испытующе посмотрел на нее.
