Я дышу им и пытаюсь смириться с тем, что без него у меня никак не получается уже. Мне без него еще больнее, чем с ним.
– Обещай, что расскажешь мне всю правду, – прошу его. – Больше ничего не скрывая, Тём. Слышишь?
– Слышу, обещаю, только не пугай меня так больше.
Поднимаю голову, смотрю ему в глаза. Мои губы тут же попадают в плен, а в животе просыпаются бабочки.
– Вы озверели что ли?! – рявкает дядя Паша. Тёма закрывает меня собой, разворачивается к отцу. – Северов, твою мать! – уже немного спокойнее, но все еще нервно.
– Можно при мне не демонстрировать вот это все? И спите вы в разных комнатах! А лучше на разных этажах!
– На разных континентах еще скажи, – ухмыляется сводный.
– Ты сейчас договоришься, я тебе и такое устрою. Помоги Эле собраться. Жду вас в машине, – уходит, громко хлопнув дверью. За моей спиной дребезжит стекло. Щеки горят, а я не могу перестать улыбаться.
Нервно смеясь, переглядываемся. Тёма вручает мне пакет с вещами. Мотокостюм упаковывает в сумку.
– Выйди, – прошу его, – мне надо переодеться.
– Я отвернусь, – демонстрирует, встав ко мне спиной.
– Север!
– Да не смотрю я, Эль. Обещал же быть честным.
Точно. Доверие начинается с мелочей. Вот сейчас и проверим, как он держит слово. Пристально следя за его затылком, быстро снимаю больничную ночную рубашку, надеваю белье, надеясь, что собирал его не Артем. Сверху футболку, мягкие спортивные штаны и такую же куртку с капюшоном с ушками.
– Готова.
– Умница, – разворачивается, подходит и надевает капюшон мне на голову.
Щелкает пальцами по кошачьим ушкам. По глазам вижу, что ему нравится.
Обуваюсь. Держась за руки, выходим из палаты, прощаемся с персоналом и к лифту. Хромаем и ржем друг над другом. Он пострадал из-за меня, а я из-за него. Теперь мы квиты.
На улице дядя Паша нервно курит возле машины. Увидев нас, делает сразу две глубокие затяжки прямо до фильтра. Тихо ругается, обжигая губы.
– Я просил избавить меня от демонстрации ваших отношений, – напоминает он.
– Ничего не могу с собой поделать, – дурашливо улыбается Тёма.
– Надо же. Мой сын и правда влюбился. Я уже думал, ты совсем потерян для общества. Но я предупредил!
– Да услышал я, услышал. Соскучился просто.
– Поехали. Дома еще поговорим обо всем этом.
Дядя Паша садится вперед и всю дорогу демонстративно на нас не смотрит. Мы сидим близко – близко друг к другу и держимся за руки. У меня все еще болит голова. Позволяю себе положить ее на плечо Артема.
