Как могу, просушиваю волосы полотенцем, расчесываю, оставляю распущенными.
Наклоняюсь, чтобы убрать остальную одежду обратно в чемодан. Громкая музыка в соседней комнате не утихает. Рамка срывается со стены и летит на пол. Я не успеваю ее поймать. Ударившись о полку, она рассыпается на крупные осколки.
– Черт! – раздраженно швырнув в чемодан белый свитер, опускаюсь на колени, собираю осколки. – Шшш… Ай… – жмурюсь от боли.
Из пореза между большим и указательным пальцем на левой руке начинает сочиться кровь. Она стекает прямо на мои белые брюки образуя уродливые алые пятна.
Бросив стекла выбегаю в ванную глядя лишь себе под ноги, чтобы еще и полы чужого дома не заляпать. Врезаюсь со всей дури в твердое препятствие. Вижу перед собой сначала дорогие белые кроссовки, на которые тут же капает моя кровь. Затем светло-голубые джинсы, светлую футболку и наконец упираюсь в зло суженные серые глаза.
– Это были мои любимые кроссовки, – скрипит зубами парень. – Теперь придется выбросить.
– Вымыть не пробовал? – раздражаюсь в ответ.
Мне больно, а он беспокоится об обуви, но тут же неожиданно и нелогично стаскивает с себя футболку и сам зажимает ей мою рану.
– Идем, – вздыхает, – пока ты все здесь своей кровью не залила.
Заводит меня в ванную, открывает воду. Грубо дергает руку под струю. Открывает шкафчик над раковиной, достает бинт, перекись.
– Как ты умудрилась? – не глядя на меня обрабатывает порез.
– А это не я, – поднимаю на него взгляд. – Это ты. Точнее твоя музыка. Она была настолько громкой, что со смежной стены упала стеклянная рамка.
Ну и вот. Результат ты видишь. Так что в порче твоих кроссовок виновата не только я.
Усмехаясь, заматывает мне руку. Сам вытирает с раковины розовые капли.
– Боже! Что случилось? – раздается из коридора.
– Ба, мы тут. Все нормально, – кричит Артем из ванной.
– Мы? – она распахивает дверь и во все свои перепуганные глаза смотрит на нас: на меня с перебинтованной рукой, своего полуголого внука и его перепачканную в крови футболку, валяющуюся у нас под ногами.
Бледнеет.
– Все хорошо, – парень подлетает к ней. – Просто порез. Рамка со стены упала. Ба, иди вниз. Я сам скажу, чтобы убрали в коридоре.
В этот момент Артем перестает казаться надменной безразличной сволочью. Только это ненадолго. Проводив бабушку, он возвращается к своему первоначальному образу. Довольно жестко говорит с домработницей и скрывается в своей спальне громко хлопнув дверью.
Глава 4
Артем
Бросаю кроссовки замачиваться.
