А когда еще? В тридцать? В этом возрасте я уже буду работать в компании нашей семьи и отбивать, приумножать все, что потратил сейчас. А может открою что-то свое. Что плохого в том, что и ты теперь можешь позволить себе немного больше? Ты поступишь в хороший универ и сможешь прокачать свои знания, а потом тоже придешь в семейную компанию, где будешь их применять. Мы можем вместе свалить учиться в Англию. Можем посмотреть мир…
Нам приносят заказ. Тёма скептически его осматривает.
– Не кипятись, – улыбаюсь.
– Попробуй. Это довольно вкусно!
Наливаю горчицу на сосиску и с удовольствием кусаю хрустящую булку. Север размешивает кофе «3 в 1» в простом пластиковом стаканчике.
– Я думала, все бойцы бесстрашные, – дразню его, – а ты хот-дога испугался.
– Издевайся пока, – коварно улыбается в ответ. – Я вечером отыграюсь, – и все же откусывает первый кусок. Тщательно жует, жмет плечами. – Ладно, есть можно, – сдается он и доедает раньше меня. – Куда теперь?
– А вот теперь нам понадобится такси.
Я вызову со своего.
Телефон приходится включить. На него тут же сыплются сообщения о пропущенных звонках, в мессенджер от отца Артема и моей мамы. Нам конец, когда вернемся.
Ничего не читаю, в пару движений смахнув все с экрана. Открываю приложение, вызываю такси. Свободные машины всегда есть на набережной, поэтому ожидание длится буквально пару минут. Сажусь сама. Водитель двигает переднее пассажирское, чтобы Артем мог нормально разместиться со мной сзади.
– Так куда мы едем? – он берет меня за руку.
– На кладбище. С папой тебя познакомлю.
Доезжаем до места. У меня снова звонит телефон. Сбрасываю и тут же пишу маме:
«С нами все хорошо. Я немного позже тебя наберу».
Отключаю.
Мы покупаем очень красивые цветы. Я хотела простые по привычке, но здесь Артем быстро меня отговорил. Пусть так. Для папы можно.
Уверенно веду Севера через ворота, иногда нетерпеливо убегая вперед. Останавливаюсь, жду, когда догонит. Сворачиваем с каменной широкой дорожки. Здесь ему иди сложнее, и мы еще замедляемся.
Он злится на себя, но упрямо преодолевает все сложные участки разбитой тропинки.
– Здесь места дешевле, – грустно объясняю ему. – Мама не захотела тратиться на похороны. Сказала, что ему уже все равно, а у нас и так денег нет.
– Я не буду это комментировать, – устало выдыхает он. – Отца бы убил за такое в отношении своей матери.
– Пришли.
Останавливаемся у ничем не примечательной среди десятков таких же оградки.
