Нам объявили, что пора начинать готовиться к выпускному балу и теперь мы будем учиться танцевать вальс. Я забил тебя для себя в пару, – подмигивает он. – Север все равно еще долго будет хромать, так что… Вариантов не много, – окидывает взглядом класс.
– Не буду я с тобой танцевать, Калужский! Наше общение ограничивается лекциями по праву и «приветами» в коридорах. Я вроде уже говорила.
– А как же байки? – хлопает ресницами это чудовище. – Я думал, они нас немного сблизили…
– Тебе показалось, Платон.
– Значит надо повторить, – не унимается он.
– Когда у тебя следующее занятие у Гордея?
– Так-так-так, – Даша упирается ладонями в нашу парту. – Ты спуталась со старшим Калужским? – играет она бровями, глядя на Платона. – У нас тут уже не треугольник, а целый квадрат вырисовывается. Становится все интереснее и интереснее. А не подправить ли мне правила?
– Какие правила? Какой квадрат? Ты вообще с головой не дружишь, Даш? Вали к своим!
– Киреева, только попробуй! Я тогда помогу Северу тебя прикопать где-нибудь на школьном дворе!
– Что за правила, Платон? – дергаю его за рукав рубашки.
– О чем она вообще?
– Ни о чем. Дура просто.
– Платон! Зато я не дура! Рассказывай.
– Да нечего рассказывать. Это же Киреева, Эль. Вечный провокатор, тонна яда и мешок стервозности в одном флаконе. Ну правда. Зачем мне тебе врать?
Он точно ничего не скажет, напишу Лу после занятий и попробую выяснить через нее. Только собираюсь сделать это на большом перерыве, как Платон снова оказывается рядом. В его руках два бумажных стаканчика кофе без кофеина из нашей столовой.
Протягивает один мне.
– Я упрямый, – обаятельно улыбается он. – И мне все же хочется, чтобы ты лучше узнала меня вне стен лицея. Готов осваивать питбайки под руководством старшего брата. Или можем сходить в клуб. Наши сегодня вечером собираются. Присоединишься?
– Нет.
– Эль, я буду просто сопровождать. Потанцуем, послушаем классную музыку, пообщаемся. С одноклассниками познакомишься ближе в неформальной обстановке. Или покатаемся. Я могу уговорить Гордея, чтобы дал нам возможность просто погонять, когда все свалят с трека… Что с лицом? – он резко переводит тему и подходит близко.
Слишком близко. Не успеваю среагировать, начинаю заваливаться назад с брусьев. – Держу, – одним рывком Калужский возвращает меня в прежнее положение. Убирает с лица волосы, которыми я прикрываюсь с утра. Прикасается пальцами к скуле. Отталкиваю его руку, отворачиваюсь и хочу слезть, но он не отпускает, намертво прижав меня собой.
