Любимая игрушка Зверя

- Нет, - роняю тихо. – Я же ему все объяснила. Просто первый день на такой работе. Очень большая ответственность и много переживаний. Иначе не будет.

- Ты по ходу суть упускаешь, - криво ухмыляется Никита.

- Какую?

Горячие ладони перемещаются ниже, обхватывают талию и легко приподнимают меня, усаживают на стол. После скользят по бедрам. Вверх-вниз. И обратно. Снова и снова. Порочный круг. Какая-то магия. Жуткая, темная, грязная.

- Эта работа для отдыха, - произносит он, склоняясь ниже, почти дотрагивается своими губами до моих губ.

– Развлекаться. Наряды показывать. Общаться. Все. Я тебя сюда не для переживаний устроил. Не для нервяков и прочего дерьма. Чисто по фану, по кайфу.

- Я так не привыкла, - сдавленно выдыхаю.

- Привыкай, - буквально припечатывает.

Упираюсь ладонями в мощную грудь, инстинктивно пробую оттолкнуть, разорвать стальные путы.

- Пожалуйста, - говорю глухо. – Отпусти меня.

- Никогда, - звучит как приговор, суровый вердикт суда.

- Никита…

- Выкладывай, - отрывисто требует Зверь.

- Ты о чем? – чуть дышу."

"- Из дома выбежала в слезах и соплях, а дети в школе были. Что пацан, что девчонка. Значит, дело в другом, - полные губы складываются в усмешке, но голос остается холодным и серьезным, лишен всяких эмоций. – Какую хрень муженек выкинул?

- Все хорошо, - сглатываю болезненный ком в горле.

- Вижу, - бросает холодно. – Другим такое дерьмо заливай. Может и поведутся. А я тебя чувствую. Нутром чую. Ложь на раз считываю. Даже не пытайся обмануть.

- Я… правда, - запинаюсь.

– Мне пора. Уже очень поздно. И я не заметила, как время пролетело. А нужно ужин готовить. Уроки проверить и вообще, пора больше времени уделять детям.

- Поздно, - чеканит Никита. – Это ты верно подметила.

И сдирает с меня одежду. Раздирает кофту надвое, привычным движением рвет ткань, срывает материю, обнажая тело, и отбрасывает в сторону будто мусор. Продолжает изучать меня леденящим душу взглядом.

Вздрагиваю. Шалею от его наглых действий. От порабощающей уверенности и властности.

Цепенею, не в силах побороть нервную дрожь. Вспыхиваю от стыда.

- Пожалуйста, - роняю тихо. – Отпусти.

Стараюсь его оттолкнуть, но мои запястья быстро оказываются в раскаленных железных оковах. Сильные мужские пальцы не дают никакого шанса на сопротивление. В момент гасят пламя борьбы, подавляют боевой дух, пленяют и укрощают.

- Дети… - начинаю и замолкаю, пожираемая ядовито-зелеными глазами.

- Что-то ты прежде о детях не думала, - хмыкает.