Любимая игрушка Зверя

На галлюцинацию. На плод воспаленного воображения.

Тишина оглушает. Или это оглушает бой моего стреноженного сердца? Дичайшее биение пульса режет плоть на части, вспарывает изнутри. Раз за разом. Раз за разом.

Я хочу что-то сказать. Правда. Хочу. Но не успеваю. Зверь не разрешает, не позволяет нарушить молчание.

Он накрывает мои губы своими губами. После всего. Без стыда. Без стеснения. Плюет на грязь. Нет. Он эту грязь растирает. Стирает. Собственным ртом. Целует меня и будто всю душу разом выпивает.

Дьявол.

Да нет никакой грязи. И сейчас. Пусть отымел меня в глотку, пусть кончил, заставляя захлебываться семенем. Пусть пропустил свою сперму через мой нос. Все равно. Негрязно. Ни капли. Ничуть.

Я лучше себя не ощущала. Чище. Искреннее. Правдивее. Обнаженнее. До голых нервов. Идеальнее в моей жизни ничего и не было, чем этот прочный и порочный контакт.

Как я до этого дошла?

Ну как?!

Будто все прошедшие годы только сюда и стремилась. В эту точку. В эту безумную систему координат.

+++

Никита помогает мне привести себя в порядок.

Если это вообще возможно осуществить. Если так уместно выразиться. Вытирает следы спермы с моего лица, набрасывает свою куртку на мои голые плечи. Поправляет волосы, заправляет спутанные пряди за уши.

- Я отвезу тебя домой, - говорит он, мрачно усмехается. – К себе. И я буду делать с тобой все, что захочу. Ты сама разрешила. Назад не отыграешь. Даже не пытайся. Сегодня ты моя на всю ночь.

- Ник…"

"Его указательный палец запечатывает мои губы.

На самом деле, просто слегка касается, но фраза моментально застревает в горле. Не желаю спорить, принимаю безмолвный приказ.

- Дети накормлены и под присмотром, - холодно продолжает Зверь. – Переживать тебе совершенно незачем. Повода нет.

Тут можно поспорить. Моя прежняя жизнь летит под откос. А я не пробую ничего исправить, молча наблюдаю за разыгравшимся кошмаром, пожалуй, даже в чем-то помогаю, подливаю масло в огонь, побуждаю пламя разгораться ярче.

Чистое безумие. Все мое поведение.

Иначе не назвать.

- Я должен был сделать это сразу, - чеканит он.

- Что? – спрашиваю тихо.

- Вытрахать тебя по первое число, - склоняется надо мной, поглаживает ягодицы и вдруг резко притягивает, вбивает в свои бедра, показывая, что вновь заведен и распален. – В гребаном клубе. Завалить тебя и выдрать без всяких разговоров. Насадить на член.

- Никита, - бормочу еле слышно, однако с явным осуждением, совершаю слабую попытку отпрянуть, отстраниться.